Словно прочтя мои мысли, он подмигнул мне и с набитым ртом спросил:
— Чего насупился Лёха?
— Так ерунда. — Неопределённо ответил я и улыбнулся ему в ответ. Смотреть в глаза было тяжело, я уткнулся в свою миску и продолжил, есть, стараясь больше ни о чём не думать.
— А ты поменьше думай и жизнь наладиться! — Вновь поймал меня Андрей.
— Я так и сделаю.
— Это правильно, — ответил он.
После перекура продолжили дорогу — молча, говорить и вправду было не о чем.
Мы прошли еще пару кварталов. Мгла потихоньку рассеивалась. Город постепенно из утопленной в молоке Атлантиды превращался сам в себя, приобретая знакомые очертания разграбленного и разрушенного сарая.
Монах шел, не сбавляя шага, словно сам прекрасно знал дорогу, словно каким-то особым чувством распознавал верное направление. Мы с Андреем едва поспевали за ним. Внезапно меня посетило то самое чувство, что много раз спасало жизнь, а иногда и обманывало — будто за нами кто-то наблюдает.
— Стой, — приказал я Андрюхе.
Тот тут же замер в ожидании.
— Чего стоим? — шепотом поинтересовался он. — Местность незнакомая, или ноги стёр?
— Заткнись, — сказал я, увидев, что Монах тоже остановился и поднял в локте согнутую руку, призывая к вниманию.
Я мягко опустил предохранитель, и в тот же момент между мной и Андреем бесшумно обрушилась лоснящаяся жёлтая туша.
Глава 16
В первый момент мне показалось, что внезапно налетел мощный вихрь, поднял столп пыли и песка, и запорошил глаза, отчего мглистое бедное светом и красками утро поблёкло ещё больше. Я даже невольно проморгался, что бы яснее рассмотреть что произошло. Но ещё раньше понял это когда, обоняние ушибло резким запахом разгорячённого охотой зверя. И в тот же миг уши заложило оглушительным рёвом, клыкастая разверстая пасть распахнулась в полуметре от моего лица.
Навести дуло автомата и выстрелить, у меня не было времени, я успел только скинуть оружие с плеча и ударить прикладом наотмашь. Дерево глухо сыграло по кости. Кошка мотнула мордой и вновь взревела. Волоски на коже по всему моему телу приподнялись, и за шиворот пролился вызывающий дрожь ледяной сквозняк. Все мои мышцы разом напряглись, и когда я услышал дикий вскрик Андрея, инстинктивно, метнулся в сторону:
— Пригнись придурок!
Воздух вскипел в урагане автоматной очереди.
Я упал на локти, перекатился и тоже приготовился стрелять. Кошка взвизгнула и резко обернулась к Андрею. Монах подбежал ко мне и, подхватив под руку, помог подняться.
Стрельба пресеклась.
— Чего разлёгся!? — Зло бросил он и поспешил к Андрею. Тот почти вплотную прижался к стене ближайшего здания, кошка приближалась к нему, припадая на простреленную правую переднюю лапу и низко опустив голову. Она утробно рычала и капала слюной, её хвост отбивал по бокам, а кончик нервно подрагивал.
Никто не решался открыть огонь.
Мы боялись зацепить Андрея. А он тянул с выстрелом, прекрасно понимая, что у него всего только один шанс предотвратить прыжок зверя и хотел использовать его максимально эффективно.
Время словно остановилось.
Даже движение воздуха замерло в напряжённом ожидании. Апофеоз духа стремительно скатывался к подножию. Я понимал, что сейчас произойдёт необратимое — готовился к концу.
И финал не заставил себя ждать, всё завершилось в считанные секунды.
Задние лапы хищника сработали как мощные амортизаторы, выбросив большое и вместе с тем изящное мускулистое тело высоко вверх. В открывшемся просвете я увидел лицо Андрея, мне показалось, что он улыбнулся, как тогда на привале, и сердце моё словно защемило между створок какой-то потайной дверцы, за которой хранилось никому неподвластное откровение души.
Сначала я не услышал выстрелов, а только увидел, как из затворной щели автомата одна за другой вылетают стреляные гильзы. Они падали на щебень и тонко позвякивали, заставляя отвлекаться именно на этот звук.
Треть секунды!
И, всё потонуло в мешанине звуков, обрушившихся на меня подобно многотонным панелям перекрытий источенного временем здания сложившегося под тяжестью собственного веса. Оглушительный рёв, отчаянная матерщина выстрелы и мой собственный зубовный скрежет сквозь прерывистое дыхание!
Грузное тело хищника придавило Андрея к земле.
Стрельба прекратилась.
Я кинулся вперёд.
Мне нужно было преодолеть всего семь или восемь шагов и каждый шаг, несмотря, на что я летел резвее пули, стоил безумных усилий, будто продвигался по горло в воде.
Кошка терзала Андрея, полностью скрыв его под собой. Он дико кричал, я боялся опоздать.
Два шага — три!
Выхватил на ходу нож.
Правый ботинок поехал в грязи. Я упал и тут же поднялся.
Монах опередил меня, он успел присоединить к автомату штык-нож и уже замахнулся, когда я сделал четвертый шаг. Он ударил в бок хищника и одновременно выстрелил параллельно земле, чтобы не задеть Андрея. Кошка заскулила, но не отпустила свою добычу.
Ещё рана и ещё выстрел.
Пять. Шесть.
Укол. Выстрел. Укол. Выстрел.
Визг.
Седьмой шаг.
Прыжок.
Выстрел.
Я упал на отливающую золотом спину кошки и стал наносить удар за ударом под лопатку. Несколько раз нож натыкался на кость и если бы не надёжная гарда я распорол бы себе ладонь. Шкура тяжело прокалывалась. Я слышал, как она лопалась, и как хрустело мясо под лезвием ножа. Я вдыхал запах тёплой крови и заходился насмерть в угаре убийства.
Сам стал зверем!
Вцепился зубами в теплую с металлическим привкусом шкуру и резал-резал!
Резал!
Резал!
Резал!
Резал!
Резал!
Андрей не прекращал кричать…
И вдруг замолчал.
Я испугался, что это конец и стал бить ножом ещё яростнее.
Удар, удар, удар, удар, ещё удар!
Я бил не останавливаясь. И не успокоился до тех пор, пока Монах не столкнул меня ногой с обездвижившей поверженной туши зверя.
Упав на землю лицом в грязь, очухался и всё равно встав на ноги, не удержался и напоследок вонзил нож между рёбер уже дохлой кошки. Из глубокой раны вышел струёй последний воздух из лёгких. В лицо вылетели брызги искрошенной в лоскуты мякоти.
— Остынь! Всё! — Крикнул Монах. Его лицо и шею, и грудь заливала кровь. Он, так же как и я тяжело дышал. — Помоги. — Сказал он.
Только сейчас я понял, что если Андрей жив, то ему под неподъёмным трупом очень не сладко. С третьей попытки мы смогли опрокинуть кошку, наполовину освободив Андрея. Перехватив его поперёк туловища с трудом, но всё-таки вытащили из-под зверя.
Он был бледен, и казалось мёртв. Его правая рука выглядела жутко. Мышцы выше кисти выворочены наружу, измочалены клыками, обе плечевые кости торчали наружу, из раны короткими волнами выплёскивалась кровь.
Монах сообразил первым — одним движением расстегнул и высвободил поясной ремень, вставил конец портупеи в пряжку, наложил петлю на плечо выше перелома и затянул её до предела, продев язычки замка в прорубленные отверстия. Я отрешённо смотрел на происходящее.
— Хватит тупить Лёха! Аптечку! — Крикнул он.
— Быстро!
Я запутался в лямках рюкзака, но наконец, скинул его и совершенно потерявшись в содержимом, принялся хвататься за всё подряд, пока ярко оранжевая пластмассовая коробочка аптечки сама не подвернулась под руку.
Протянул её Монаху.
Он умело поставил укол промидола из шприц-тюбика. Из собственной сумки он достал бинт упаковку ваты и пузырёк с жёлтой антисептической присыпкой, и мрачно зыркнув на меня всё стой же злобой крикнул:
— Ну что ты как тюфяк, в самом деле. Доставай шомпола для шины!
Шомпол из своего автомата достал без проблем. У Андрея после нападения кошки его слегка извело, и я надорвал ноготь, пока не извлёк его из подствольных гнёзд.
— Ты скоро! — Опять крикнул Монах. Он колдовал над открытым переломом, пытаясь вставить кости на место. — Помоги!