Просёлочная дорога, оперативная машина.
— Что-то долго уже, неужели разговорил?
— Очень удивлюсь. С одной стороны — да, если мы правильно всё понимаем — она может пойти на сотрудничество. Месть, особенно женская — штука сильная. Но, с другой стороны, она очень непростая клиентка, очень. С ней нужно тоньше действовать аккуратнее, а не приходить в лоб, с вербовкой. Это я считаю ошибкой. И, боюсь, папе она будет не по зубам.
— А кому по зубам, капитан Зенина — Вам?
— Сложный вопрос, требующий времени, но его-то как раз и нет…
— А вот и папа.
Дверь машины открылась, и в кабину ввалился подполковник Лоскутов
— Хрен, не пошла на контакт.
— Вот так, Валентин, учись. Что я только что сказала?
— Что ты ему сказала?
— Что она непростая клиентка.
— И Вам будет не по зубам.
Зенина нехорошо зыркнула на лейтенанта — болван, этого мог и не говорить. Надо запомнить, что мальчик-то говнюк.
— Грубо, но верно — очень не простая, но она полностью наш клиент, тут мы не ошиблись — абсолютно в теме и не очень скрывает этого. При этом говорит правильные слова, что не понимает о чём речь, что не слышала о таких людях, но даже голосом не пытается разыграть дурочку. И что особенно странно, она ведёт себя так, как будто за ней стоит какая-то сила. Я даже, думаю, не поспешили ли мы ей всё рассказать? Она всё намотала на ус, и что-то с этим будет делать, но самостоятельно.
— Во бля…
— Отставить ругаться, капитан Зенина.
— А вернуться к романтической линии уже поздно?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, подослать к ней кого-то, войти в доверие, мы же обсуждали это…
— А кого, капитана Зенину? Или ты на себя намекаешь, лейтенант, понравилась деваха? У тебя шансов нет, у неё другая ориентация, вроде.
— Не вроде, а точно. Опа, чего это так глаза заблестели, а Начальник? Вот это да, говорили мне что мужиков эта тема цепляет, поди ж ты.
— Отставить намёки капитан, тем более, при детях.
— Валентин закрой уши.
— Тоже мне нашли ребёнка, но посмотреть на вас было бы интересно это правда.
— Поздно, у неё уже начался роман с этой девочкой, видно за километр и, очевидно, всё серьёзно. Это, кстати, может быть проблемой. Теперь большой вопрос на чьей она стороне.
— Ах вот как, может быть ей и на Халитову уже наплевать? Да, дела. Телефон её слушаем?
— Так точно
— Вот и хорошо, посмотрим к кому она пойдёт.
— Пустой номер
— Почему?
— Я сама ей сказала быть осторожнее с телефоном
— Зачем?
— Потому что и Брагин тоже её слушает. Мы же не хотим, чтобы он узнал, что Вы её вербовали?
— Согласен, и что нам остаётся? Ждать у моря погоды? А что мне докладывать наверх? Там требуют результата. Без Брагина игорное дело в тупике.
— Тут нет вариантов, докладывать нужно то, что есть.
— Легко сказать, может, сама пойдёшь на ковёр к генералу?
— Что-то я не пойму, товарищ подполковник, то вы в лесбиянки меня записываете, то в мазохисты. Нет уж, если о первом я готова была подумать, то со вторым точно нет.
— О как…
Галерея Жанна два дня спустя
— Жанна Анатольевна? Это Ирина Владимировна
— О, здравствуйте Ирина Владимировна. Как у вас дела, футбол?
— Я, как раз, по этому поводу и звоню. Вы не знаете где Елена Тарханова?
— Не поняла, что значит где Тарханова? У вас должна работать. Я договор, на работы и аванс, подготовила, собираюсь завтра к вам заскочить.
— Нет, у нас она не появлялась уже два дня. Все наши на ушах, она никому ни чего не сказала.
— Ничего себе, мне она тоже не звонила. Я думала, работает уже и всё в порядке.
— Её сотовый выключен. У вас нет других контактов связаться с ней и выяснить, что случилось?
Из кабинетика галереи вышла Ольга, подошла к Жанне, та ей:
— Набери Тархановой на сотовый.
— Что-то случилось?
Ольга достала сотовый и послал вызов Елене
— Абонент не доступен, а что случилось-то?
— Лена пропала, уже два дня как её нет в доме на Риге.
Обращаясь к Ирине Владимировне:
— А в съёмном домике смотрели?
— Да, смотрели, ездила наша охрана, нашли домик, но там её тоже нет. Связались с хозяином, попросили его проверить домик, мало ли что, но нет, там всё на месте. Вещи её лежат, беспорядка нет.
— А машина?
— И машины её нет. Получается, уехала.