Выбрать главу

От начальника роты службы государственной безопасности Бурды Кот получил сообщение о четырнадцати переходах на своем участке. Четырнадцать раз на его участке кто-то прошел через границу незамеченным! Причем в большинстве случаев, как следовало из донесения осведомителя, этот «кто-то» проводил с собой группы людей. Проводник! Ярость охватила Кота. А он полагал, что его участок надежно охраняется. Кто этот проводник? Куда он ходит? Какими путями пользуется? Где отдыхает? А может, кто-нибудь из местных жителей информирует его о передвижении дозоров?

Служба у Кота всегда была трудной, теперь она стала невыносимо тяжелой. Начальник заставы посылал один дозор за другим, изматывал людей поисками, сам почти не спал. За все это время удалось задержать многих перебежчиков, но неизвестный проводник был неуловим. Его назвали Королем Шумавы — так окрестил неизвестного Беран.

Теперь же Король Шумавы был мертв.

Земан вел мотоцикл по горной дороге, залитой лужами, вниз, к Хамрам. Да, убитым был Килиан! Добрую весть везет Земан всем пограничникам заставы Кота. Служба теперь станет легче. Он и сам нуждался в этом — ему необходимо было время. И ребятам станет полегче: Кот разрешит навещать семьи или совершать поездки в предгорье, в чешские поселки, к любимым, и не будет препятствовать, когда небольшая компания пограничников соберется в субботу поехать на мотоциклах куда-нибудь на вечеринку. Главное, он будет знать, куда они отлучились. Кот ворчлив, но по натуре он не злой человек — это Земан уже понял.

Так, король Шумавы… Проклятое место здесь! Туман, дожди… Здесь надо быть начеку. Земан любил быструю езду, любил промчаться, как вихрь. Он проявил себя здесь неплохо: конец Килиана — его рук дело. Хотя в этом, по правде, и нет ничего приятного, но кто прекратил переходы? Карел Земан, пограничник зноемского погранотряда службы государственной безопасности. И к тому же сразу по прибытии, во время первого дозорного обхода! Земан прибавил скорость. Ребята обрадуются! Опять будут музицировать, а он пойдет в магазин за сигаретами. Наконец-то наступит сносная жизнь и в этих Хамрах… Мотоцикл влетел на перекресток недалеко от деревни. И тут Земан увидел ее. Теперь он знал и ее имя… Мария Рисова. Имя нравилось ему. Мария была именно такой женщиной, о какой он мечтал. Он видел ее красивые стройные ноги, сильные плечи. На ногах ее были только легкие туфельки, но она шла прямо по лужам. Видно, не ожидала, что придется идти пешком. Услышав шум мотора, Мария оглянулась, но, узнав пограничника, двинулась дальше с наигранным равнодушием, которое чувствовалось в каждом движении ее тела. Земан на скорости проскочил мимо нее на два-три метра вперед и резко затормозил. Сдвинул предохранительные очки на лоб. Как она была хороша! Он не знал даже, с чего начать разговор.

— Почему пешком! — крикнул он, пытаясь перекричать шум мотора. Она не ответила, лишь сдержанно кивнула, здороваясь. Пограничник запнулся. В этот момент женщина поравнялась с Земаном. На ней был светлый плащ, перехваченный в талии узким пояском. Дождевые капли струйками стекали по ее лицу. Земан включил скорость и опять обогнал ее.

— Не сядете?

Рисова прибавила шаг и шла, глядя под ноги.

— Такие прекрасные туфельки, — пошутил Земан, когда она опять обходила его. — Жалко их…

Он опять последовал за ней. Это уже была не игра. А впрочем, пусть будет игра, но он должен выиграть ее во что бы то ни стало.

— Будьте благоразумной, прошу вас… так вы только простудитесь.

Она не остановилась и лишь бросила на ходу:

— Оставьте меня. Пожалуйста…

Она опять оказалась впереди. Земан снова включил скорость и, обогнав женщину, поставил мотоцикл поперек дороги. Она мельком взглянула на него испуганными глазами, на мгновение замедлила шаг, но затем пошла вперед, обошла мотоцикл, по щиколотку вступив в воду.

Деревня была уже совсем близко.

— Не сердитесь на меня, — сказал Земан. — Я думаю о вас совершенно… совершенно серьезно. А вы сразу… Это тоже некрасиво.

Женщина быстро и решительно шла впереди мотоцикла Земана.

— Завтра танцы. Вы придете?

Она повернула к нему утомленное мокрое лицо, о котором он столько думал, свое широкоскулое, милое лицо с карими глазами, и попросила: