— Умничка моя, а теперь слушай, принеси-ка нам два пенного, да погрызть что-нибудь, чтобы вкусно было. Сделаешь красавица?
На щеках девушки появился легкий румянец, она засмущалась и, кивнув в ответ, засеменила на кухню. Яруша вернулся к своему собеседнику, который укладывал на соседний стул свою сумку. Он дождался пока Балдур закончит, а затем ответил на его вопрос.
— Я тебе всегда доверял, разве нет?
— Ты существо множества лиц и множества имен, — не колеблясь сказал человек. — Для меня ты Яруша, для других ты Бак, Ероп или Освальд.
— С каких это пор тебя начали волновать другие? Самое главное, что для тебя я Яруша, а как меня кличут другие, разве это имеет значение? Имя — это такая же личина, такая же маска, как и всё остальное, не согласен? В конце концов, под образом этих имен и лиц, скрывается один меридинец, и это я.
— Ну и кто же ты? — зная, что его вопрос останется без ответа, спросил Балдур.
— Я Яруша.
— А если точнее? — расплылся в улыбке человек.
— Ах, да во имя Перуна, сколько вопросов? Может мы сначала сольем чарки в дружеском жесте, выпьем, а затем приступим к вопросам? Как считаешь?
— Я не против.
После этих слов, будто по воле случая вернулась девушка с двумя кружками пенного и закусками, как и заказывал Яруша. Бедный стол с пустой тарелкой вяленого мяса тут же обогатился, и двое так называемых «друзей» выпили. Балдур с наслаждением сделал пару глотков, а затем, не стесняясь, звучно отрыгнул. Меридинец скопировал действия своего собеседника, и довольно улыбнулся, ставя кружку на стол.
— Балдур Красный Стервятник, я очень рад нашей встрече. Всё еще промышляешь ловлей редкого духа, даже не смотря что тебя пнули под зад как блохастую псину?
— Ага, — кивнул тот.
— Мне удалось подслушать ваш с Локом разговор. Неужели ты действительно нарвался на стаю волколаков в одиночку и сумел избежать смерти? Однако этот факт меня не сильно удивляет, больше мне интересно как ты умудрился набрести на гнездо пышнохвосток? Сборщики даже с сопровождением не всегда рискуют подняться на места их обиталища. Хотя меня крайне удивил факт, что стервятник твоего полета испачкал руки о вурдалаков, они же и гроша чумного не стоят.
Яруша сделал еще один глоток пива и отгрыз кусок от сушеной рыбы. Балдур к еде притрагиваться не стал, но с особым наслаждением поглощал свежесваренное.
— Так в чём твой вопрос, многоликий?
— Разве не очевидно?! Я хочу знать всё, рассказы о твоих похождениях вне полиса. Расскажи мне!
Человек сделал еще один глоток, и почувствовав, как пиво начинает бродить в желудке, и откинулся в удобном стуле. Со стороны кухни послышался женский смех, и отчетливый скреб по чугунной сковороде. Посетители, которым быстро наскучила персона сборщика, переключились на другие разговоры, и вскоре потеряли полный интерес к нему. С другой стороны, когда Яруша вел с кем-либо беседу, другие старались быть как Балдур: они пропускали мимо ушей любую информацию, любые звуки и даже шелесты со стороны столика Меридинца.
В двери вошли те двое, что встретили человека снаружи, они, по-хозяйски окинув помещение надменным взглядом, причмокнули и вскоре удалились. Балдур знал, что ему пора уходить, но слишком уж много было вопросов, а встреча с Ярушей была настолько редкой, что он не мог просто уйти.
Их нельзя было назвать друзьями, так же как и глупо было бы причислять их к стану врагов. Оба ходили по тонкой грани нейтралитета, но любое слово, брошенное сгоряча или неаккуратный жест, могли перевесить чашу весов в одну сторону. Возможно, навсегда и бесповоротно. Балдур знал это, но всё же решился спросить.
— Скажи мне, ты Меридинец, так?
— Так, — совершенно спокойно ответил Яруша.
— Твои родичи управляют этой страной, они элита нашего общества если пожелаешь.
— Я предвкушаю вопрос, но отвечу и на этот. Это так.
— Сколько бы имен ты ни носил, сколько лиц ни одевал, в твоих движениях и повадках можно распознать твоё происхождение.
Меридинец жадно вцепился в солонину, а затем запив её пенным, протянул:
— Ну и кто же я?
— Ты Яруша.
Ему хотелось сказать другое, но цена за переход границы нейтралитета была слишком высока. Он знал, что собеседник работает на два фронта. Как он и сказал ранее, с одними Яруша, а с другими Освальд.
— Ты интересный, Стервятник. Ты задаешь вопросы, и сам на них же отвечаешь. Именно поэтому мне всегда нравились наши беседы. Такой человек как ты, настоящая опора этого мира, не шибко умный, но достаточно опытный вести интересный разговор. Меня это забавляет.