— Я жду вас в машине, госпожа, — сказал Милюк Джин и направился к двери. — Машина внизу у террасы, — добавил он.
— Сейчас я приду. Только предупрежу своих помощниц, — ответила та.
— Желаю вам успеха. Не расстраивайтесь из-за Махера. Я полагаю, мне будет легко избавить вас от его козней, — с улыбкой напутствовала ее Бушра.
— Благодарю, госпожа, — сказала молодая женщина и также направилась к выходу.
«На самом-то деле не все так просто», — подумала она. — «Впрочем, время еще есть. Хотя его мало. Значит, надо использовать его с толком».
— Я сейчас уеду в Дару и, вероятно, буду долго отсутствовать, — сказала Джин Снежане, входя в палату Милисы. — Пожалуйста, следи здесь за всем и полагайся на охрану.
— Поедешь в Дару? — Снежана испугалась. Похоже, ей никогда еще не приходилось действовать самостоятельно. — Если…
Она запнулась. Джин понимала сомнения девушки.
— Это не случится раньше следующей ночи, — негромко успокоила она девушку.
В самом деле Ахмет не пойдет проверять тайник, пока не станет темно. Совершенно ясно. «Зато случиться может другое. Логинов получит ответ из Москвы. Тогда последствия будут самыми печальными для нас обеих, но тоже будем надеяться, не сегодня. Мы успеем уйти в Израиль».
— Ни о чем не волнуйся, — сказала Джин и ободряюще сжала локоть Снежаны. — Следи за Милисой. Исполняйте вместе с Калой все предписания, а я постараюсь вернуться как можно скорее.
— Ладно, тебе виднее, — вздохнула Снежана. Она все-таки была озабочена.
— Как дела, Кала? — спросила Джин, глядя на больную. Кала терпеливо накладывала мазь на раны. — Хорошо, продолжайте. Вы помните все указания?
— Да, госпожа, — кивнула сиделка.
— Тогда до вечера, — сказала молодая женщина и вышла из палаты.
Милюк на этот раз не встречал ее в гостиной, и Джин самостоятельно прошла по апартаментам, выйдя на террасу. Белый фургон с красными полумесяцами на бортах она увидела сразу. Он стоял перед террасой в аллее, недалеко от бассейна. Джин спустилась по лестнице. Выйдя из машины, Милюк распахнул перед ней дверцу рядом с водителем, а сам сел за руль. Сзади в фургоне Джин увидела еще троих сотрудников охраны Бушры аль-Асад. Они были вооружены, но одеты в штатское. Как только Джин села, Милюк молча повернул ключ зажигания и машина тронулась с места. Охрана распахнула ворота впереди. Проехав мимо пышно цветущих кустов гибискуса, окружавших ворота, машина сделала поворот и вырулила на трассу.
— Сначала поедем по ближайшему адресу, — сказал Милюк. — Я навел справки о семействе, проживающем там. Сапожники, двое сыновей в отцовском деле, трое без работы. Видимо, кто-то из них. Медицинские препараты в фургоне, госпожа, — Милюк показал назад. — Вы сможете сразу оказать необходимую помощь. Мои люди помогут. Они обучены.
— Хорошо, — кивнула Джин.
Мимо мелькали глинобитные домики, огороженные заборами, и толпы ребятишек перебегали с одной стороны улицы на другую, провожая автомобиль криками, свистом, даже швыряя в него камни. Бездомные собаки то и дело выскакивали на дорогу, заливисто лаяли. Улицы Дары, пыльные, заваленные мусором по бокам, произвели на Джин грустное впечатление. Время от времени попадались торговцы. Среди всей этой пыли они торговали фруктами, сладостями, закрыв лицо пятнистыми платками до самых ушей и глаз. Джин с трудом представляла себе, как можно есть, например, те же инжир или изюм, или курагу, ведь их надо долго и тщательно мыть. Здесь, в Сирии, с водой напряженка. Лишний раз тратить ее никто не будет. Так и едят все грязное. По данным Всемирной организации здравоохранения, в Сирии один из самых высоких уровней кишечных заболеваний в мире, особенно среди детей. Раньше она удивлялась, а теперь, когда Джин все видела собственными глазами, ей были совершенно ясны причины. Бегают такие ребятишки по улице, стащат у торговца какой-нибудь фрукт, съедят тут же немытым — вот вам и дизентерия, а то и что-нибудь похуже. Например, гепатит.
Машина притормозила. Впереди, прямо по середине улицы, медленно плелось овечье стадо. Овечки гадили прямо под себя, то есть на проезжую часть, и это не способствовало улучшению санитарной обстановки.
— Придется ползти за ними. Почти приехали, сейчас, здесь, первый поворот налево — и будет дом сапожников. Этих не обгонишь, — показал Милюк на стадо, — как объедешь? Придется ждать, — недовольно сказал мужчина.
— Подождем, — улыбнулась Джин. — Живность.
Дом был низкий, узкий, просто крошечный и ветхий — весь покрытый паутиной щелей, заткнутых цветными тряпками. К нему примыкала мастерская — обыкновенный навес, под которым, несмотря на ранний час, уже трудилось несколько мужчин. На дворе вздымались три старых, покосившихся оливы, давно не приносящих плодов. Все огораживал редкий забор, в котором фанера чередовалась с самыми обычными кривыми палками.