– Брат Анри, – проворчал он и хлопнул ладонью по газете. – Да. Снова он. Только что позвонил Хедли и рассказал подробности. Он будет тут с минуты на минуту. Вот, почитайте для начала. Когда вчера вечером нам казалось, что перед нами трудная задача… Посмотрите сюда! Я, как и Дреймен, не могу поверить. Это новое убийство вытеснило убийство Гримо с первой страницы. Хорошо, что газетчики не уловили связи между этими двумя убийствами, а может, это и случилось благодаря Хедли.
Ремпол, пока ему подавали кофе, пробежал глазами заголовки. Один из них, которым автор, наверное, очень гордился, гласил: «Колдун убивает колдуна». Были еще: «Загадка Калиостро-стрит», «Вторая пуля – для тебя!»
– Калиостро-стрит? – спросил Ремпол. – Где, черт возьми, эта улица? Кажется, я слышал такие странные названия, но это…
– Конечно, вы не могли о ней слышать, – заметил доктор Фелл. – Это одна из тех улочек, что затерялись в центре Лондона. На нее можно попасть только случайно, когда захочешь сократить расстояние. Так или иначе, а от дома Гримо до Калиостро-стрит пешком идти не больше трех минут. Это глухой переулочек, что проходит параллельно до Гилфорд-стрит на противоположной стороне Рассел-сквер и представляет собой продолжение Лембит-Кондуит-стрит. Насколько я помню, там много лавочек ремесленников и домов с меблированными комнатами. Брат Анри убил Гримо, пошел на Калиостро-стрит, послонялся немного и довершил дело.
Ремпол начал читать газету.
«Прошедшей ночью на Калиостро-стрит найден убитым Пьер Флей – колдун и фокусник, французский подданный. В течение нескольких последних месяцев Пьер Флей выступал в мюзик-холле на Комершиал-роуд, а две недели назад нанял помещение на Калиостро-стрит. Прошлым вечером около половины одиннадцатого он был смертельно ранен при обстоятельствах, свидетельствующих о том, что колдуна убил колдун. Убийцу никто не видел, никаких следов он не оставил. Три свидетеля клянутся, что четко слыхали слова: „Вторая пуля – для тебя!“
Калиостро-стрит имеет в длину двести ярдов и заканчивается глухой кирпичной стеной. Только в начале улицы, где стоят несколько лавочек – в то время они были закрыты, – освещенные фонарями тротуары оказались чисто подметенными. Дальше, через двадцать ярдов, и мостовая, и тротуары были покрыты нетронутым снегом.
Мистер Джесси Шорт и мистер Р. Г. Блеквик, жители Бирмингема, шли к приятелю, который живет в конце улицы. Они шли по тротуару справа, и начало улицы оставалось у них позади. Мистер Блеквик обернулся, чтобы посмотреть на номер дома, и заметил человека, который шел за ними на значительном расстоянии посредине улицы. Человек шагал медленно и время от времени беспокойно оглядывался, словно ожидал кого-то увидеть. Свет был тусклым, и мистер Шорт и мистер Блеквик заметили только то, что человек высокий и на нем широкополая шляпа. В то самое время полицейский констебль Генри Визерс прошел Лембит-кондуит-стрит и вышел на начало Калиостро-стрит. Впереди он увидел человека, который, оглядываясь, шел по снегу. Все случилось за три-четыре секунды. Мистер Шорт и мистер Блеквик услышали сзади крик, похожий скорее на стон. Потом четко прозвучали слова «Вторая пуля – для тебя!», смех и глухой револьверный выстрел. Оглянувшись, они увидели, что человек зашатался, снова вскрикнул и упал лицом вперед.
Свидетели уверены, что улица была абсолютно безлюдна. Даже больше, тот человек шел прямо посредине улицы, но оба заявляют, что никаких следов на снегу не было. Подтверждает это и полицейский констебль Визерс, который прибежал на место преступления. При свете, падающем из окна ювелирной лавки, они увидели жертву. Человек лежал ничком, раскинув руки; из пулевой раны под левой лопаткой текла кровь. В десяти футах от жертвы валялось оружие – тридцатилетней давности револьвер «кольт» калибра 0,38 с длинным стволом.
Несмотря на оружие и слова, которые слышали свидетели, все они сошлись на том, что человек, наверное, стрелял в себя сам. Он был еще живой, и его перенесли в дом врача М. Р. Дженкинса, находившийся в конце улицы. Констебль тем временем убедился, что следов ног нигде не видно. Вскоре раненый, не приходя в сознание, скончался.
Потом обнаружились странные вещи. Пальто на убитом вокруг отверстия от пули обгорело – следовательно, оружие прижали к спине или держали на расстоянии нескольких дюймов от нее. Но врач Дженкинс пришел к выводу, а полиция со временем подтвердила, что это было, конечно, не самоубийство. Выстрелить себе в спину, тем более из длинноствольного револьвера невозможно. Если бы стреляли издалека – например, из окна или из дверей, – то отсутствие убийцы или даже следов его ног не вызвало бы удивления. Но тот, кто стрелял, стоял рядом с жертвой, говорил с ней, а потом исчез. Никто убитого не знал, и никаких бумаг при нем не было. Через некоторое время его труп отвезли в морг…»