– Ты помог нам освободить Ребекку.
Не знаю, почему я спорю с ним. У меня появилась возможность сбежать, мне следовало уже давно скрыться. Скоро упадут бомбы. Я даже не знаю, сколько времени у нас осталось.
– Заткнись, – сказал Такер.
– На чьей ты стороне?
Я уставилась на него, глядя, как на лбу пульсирует вена. Из его горла вырвался горестный звук.
– Почему он просто не послушал, как все остальные? Зачем ему надо было все разрушить?
Его хватка ослабла, и гул у меня в ушах затих.
– Кто? Кто все разрушил?
– Он был моим другом, – сказал Такер, неожиданно отпустив меня.
– Чейз, – поняла я. Я попробовала представить их вместе. Они были напарниками, до того как Такер его предал.
– Они бы убили его из-за тебя. – Он ткнул себе в грудь большим пальцем. – Я пытался помочь ему. Я выдал те письма, что он тебе писал, только потому, что он не слушал. Те бои, которые устраивали наши офицеры, убили бы его. И потом, когда они забрали твою маму, я сделал то, что нужно было сделать. То, чего не смог сделать он.
Такер говорил быстро, словно был не в состоянии закрыть кран, и я подавила порыв заткнуть уши, чтобы заглушить его слова. От него исходило страдание, сгущаясь в воздухе.
– Если бы мы поменялись местами, он сделал бы то же самое для меня.
– Нет, Такер, – прошептала я. – Не сделал бы.
Такер пристально посмотрел на меня, его зеленые глаза были полны ненависти к самому себе.
– Нет, – сказал он с коротким жалким смешком. – Конечно нет.
И, словно только что вспомнив, он проверил часы и распахнул дверь.
Коридор был пуст. Такер побежал, я следом, почти наступая ему на пятки. В конце коридора за толстым стеклом находилась комната охраны, а в ней молоденький солдат что-то быстро печатал, сидя перед большим черным монитором.
Ловушка. Я резко остановилась и уже приготовилась развернуться, когда солдат поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я почти не узнала его с коротко остриженными волосами.
– Билли, – прошептала я. – Как...
Что-то зажужжало, и дверь рядом с пультом открылась. Такер завел меня внутрь.
– Он был в столовой, когда я вернулся из Красной зоны, – объяснил Такер, не желая встречаться со мной взглядом. – Сказал, что пробрался внутрь с дополнительной охраной для праздника Вождя.
Я дотронулась до руки Билли, просто чтобы убедиться, что он реален. Должно быть, он думал, что Такер связан с сопротивлением, а не настоящий солдат. Я не стала разубеждать его. Если бы он знал, что это Такер устроил пожар в Ноксвилле, сомневаюсь, что он помогал бы сейчас.
– Такер просто зашел сюда и сказал двум парням, которые здесь работали, что их переводят, а я назначен на их место. – Билли ухмыльнулся. – Поверить не могу, что они купились.
– Сосредоточься, – сказал Такер.
Билли повернулся обратно к монитору и принялся печатать с бешеной скоростью.
– Ты и правда не знаешь, когда остановиться, да? – спросил Такер. – Прошлой ночью мы перехватили радиопередачу на закрытом канале. Какая-то женщина по имени Фэй призывает читать Статут и сражаться с ФБР. Она говорит, что видела тебя лично.
– Фэй Браун, – сказала я. Фелисити Брайдвел наконец-то передавала что-то важное. Что подвергало ее жизнь опасности. Обо мне, как и раньше, когда мы с Чейзом были в бегах.
Конечно, это что-то, возможно, означало мою болезненную смерть, но все же. Озлобленность, которую я чувствовала по отношению к ней, превратилась в уважение.
– Да, наверное, к этому времени уже все ее слышали, – сказал Такер.
– Камеры снова работают, – сказал Билли. – Камеры в коридоре тоже работают... теперь.
Я увидела, как экран перед Билли замигал и включился. На нем появились серые зернистые изображения, и я задрожала, подумав о наших с Чейзом снимках, сделанных в чикагской больнице.
– Ты видел Уоллиса? Чейза? Кого-нибудь из ребят?
Я торопливо переводила глаза с картинки на картинку. Все камеры, включая камеру с металлическим стулом, валявшимся на боку, были пусты. Даже Девитт пропал.
Билли покачал головой:
– Я видел Марко и Поло. Они плохо выглядели.
– Ты знаешь, куда их забрали?
– Думаю, на праздник. Их повели через дворик на базу.
При мысли о поимке Марко и Поло меня охватило чувство вины. Может, новенький и выдал их, но мне все еще было не по себе за все, что я просила их сделать.
Надеюсь, их не мучали долго.
Билли продолжал печатать, высунув язык из уголка рта.
– Что ты делаешь? – спросила я.
– Упс, – ухмыльнувшись, сказал Билли и нажал последнюю кнопку указательным пальцем. – Похоже, что замки на дверях камер в блоках с А до D больше не работают.
Еще больше черно-белых изображений появилось на экране слева от меня: коридоры и двери, робко приоткрытые изнутри.
Я взъерошила волосы Билли, а он поиграл бровями.
Такер снял со стены какое-то приспособление – петлю из веревки, приделанную к длинному шесту примерно в пять футов длиной. Я сделала шаг назад, когда он ослабил веревку и сделал петлю побольше.
Откуда-то издалека послышался приглушенный рев. Праздник в честь победы Вождя Реформации над павшими постами сопротивления начался.
– Смотрите, – показал Билли на запись с центральной камеры, где два солдата, вооруженные автоматами, открыли дверь.
– У нас нет времени, – сказал Такер.
Молча и не задерживаясь мы вышли за ним из будки в коридор, где он остановился перед самым поворотом.
– Ты заключенная, поняла?
Когда я кивнула, он накинул мне на голову петлю и затянул ее вокруг шеи. Потом Такер отошел, держа шест, и, несмотря на то, что я сама позволила ему это, мой позвоночник закололи горячие иголочки стыда. Для любого, кто нас увидит, я буду не больше, чем бешеная собака на поводке.
– Руки за спину, голову опусти, – сказал Такер и посмотрел на Билли. – Как думаешь, справишься с ней?
Билли неохотно взялся за конец шеста.
– Прости, Эмбер, – пробормотал он.
Мы пошли прямо по коридору, Такер держал мои запястья, Билли подталкивал со спины. Мое плечо до сих пор было открыто, и от прохладного вентиляционного воздуха новые порезы саднило, они казались грязными. Через несколько поворотов мы дошли до выхода. Стоявший за стеклянным экраном охранник без вопросов выпустил нас.
Нас встретила ночь и густой запах мха вместе с ревом толпы, которую я едва различала сквозь волосы, упавшие мне на лицо. У нас почти не осталось времени. Совсем скоро это место будет уничтожено.
– Такер, – прошептала я. – Сколько времени?
– Тебе давно пора спать, – сказал он. – А теперь заткнись.
Молча мы шли через заросшую травой лужайку – прогулочный дворик – к забору. Прямо за ним ожидало море солдат, которые насмехались над чем-то невидимым мне. Мои конечности похолодели, а руки начали дрожать.
– Нам придется обойти их, – сказал Такер. – Когда выйдем за ворота, будет проход между зданиями. Он ведет на стоянку. Это твой лучший шанс.
– Как мне попасть на праздник?
Его пальцы впились в мою руку.
– Забудь про праздник. Это тебе не изолятор в Ноксвилле. Здесь реальная охрана. И она увеличена втрое, потому что здесь Вождь. Не уйдешь сейчас – никогда не выберешься отсюда живой, даже если найдешь Чейза.
– Предоставь мне самой беспокоиться об этом.
Такер издал недовольный звук:
– Я тебя не понимаю.
Не уверена, что это так, ведь в кулаке я сжимала нож, который он мне дал.
– Тебе надо уходить, – сказала я ему, хотя все внутри кричало, что это неправильно. – Выбирайся отсюда. Ты лучше, чем они.
Он долго смотрел на меня и наконец покачал головой:
– Вообще-то, нет.
По мере приближения шум толпы становился громче, отчего мои кости превращались в кашу. Как много солдат; осуждающие, полные презрения голоса. Я не знала, что буду делать, если они развернутся и нападут. Веревка давила на горло, подчиняясь крепкой хватке Билли на моем поводке.
Мы подошли к высокому металлическому забору, со сторожевой башни вниз смотрел вооруженный охранник.