По крайней мере, один плюс у этой грозной дамы все-таки был — кашеварила она так, что все пальчики облизывали. Зинаида Михайловна даже отговорила мужа нанимать профессионального кока — мол, мама справится гораздо лучше. Все-таки мадам Сбруева большую часть жизни проработала поваром в столовой райкома.
В кают-компании Грюнлау и Света играли в шахматы, Колобков пил «Алкозельцер» и читал книгу (точнее, просто пялился на непонятные буквы — это был все тот же португальский детектив), Гешка и Вадик носились вокруг стола и швыряли друг в друга мандаринами, Валера скромно пил кофе, Петрович ковырялся со злополучными весами.
— Воздух охрененный! — высунулся в иллюминатор Вадик.
— Ага, кайф! Вон дядя Сережа как разоспался! — поддакнул Гешка.
— Тихо, дети, не шумите, потому что папа с бодуна… — вяло буркнул Колобков. — Серега, присаживайся…
Сергей машинально уселся за стол и взял булочку и кофе. Его не оставляло ощущение какой-то неправильности. Что-то вокруг было не так, но что именно — он никак не мог понять. Глаза почему-то болели и слезились, как будто прямо в них светили лампой дневного света. И, судя по красным векам остальных, схожие проблемы возникли у всех. Правда, это постепенно начало проходить…
— Чего это у нас телевизор с утра ерунду всякую показывает?… — задумчиво уставился в иллюминатор Петр Иванович. — Одни только волны…
— Матильда Афанасьевна, починил я ваш прибор, идите, пробуйте! — крикнул Петрович.
Грузная дама ввалилась в помещение, окинула всех суровым взглядом и встала на весы. И удовлетворенно кивнула:
— Ну вот, теперь правильно. Я же говорила, что сломаны, а мне тут вешают тень на плетень!..
— Наводят, — поднял голову Грюнлау.
— Че?
— В русский язык нет выражений «вешать тень на плетень». Надо говорить «наводят».
— Ну ты нас еще русскому языку поучи, немчура, — хмыкнула Матильда Афанасьевна. — А где Зиночка?
— В солярии с Олей, — ответила Света. — Мама загорает, а Оля в бассейне сидит.
— Ну чего ей надо? — простонал похмельный Петр Иванович, придерживая голову, чтобы не раскололась. — Атлантический океан, солнце, благодать, а она в солярии валяется! Говорил же я, надо было вместо него бильярдную устроить!
— О, это вряд ли бы получиться — бильярд в качка играть невозможно, — не согласился Гюнтер.
— Ну или еще чего-нибудь. Парилку, например… Покурить, что ли, пойти…
Колобков вышел, одной рукой зажигая папиросу, а другой отвешивая отеческий подзатыльник врезавшемуся в него Вадику.
— Здоров, Серый, — сунул ему мозолистую ладонь Петрович, усаживаясь рядом. — Что ж ты теще хозяйской весы не починил-то?
— Так они правда сломались? — поразился Сергей.
— Не-а. Я их просто на полста единиц назад перевел. Вот и получилась из тещи балерина. Ты вот, будем говорить, парень молодой, поджарый — ты на сколько тянешь?
— Где-то шестьдесят два… — задумался Чертанов.
— А теперь, значит, всего двенадцать. А я двадцать девять. Дистрофики мы с тобой, Серый, поправляться нам надо! — заржал Петрович, залпом опрокидывая стакан темно-красной жидкости. И скривился — это оказалось не вино, а всего лишь вишневый сок.
— Иваныч тут? — вошел в кают-компанию Фабьев.
— Покурить вышел. А что?
— Пошли в рубку. Там чертовщина какая-то творится. И его позовите.
Сергей насторожился. Выходит, не у него одного странные ощущения. Значит, что-то и в самом деле не в порядке. Они с Грюнлау и Угрюмченко бросили недоеденные завтраки и торопливо последовали за Фабьевым.
На первый взгляд, все было в полном порядке. Видимость, правда, плохая — все заволокло густым туманом. Но все остальное вроде бы в норме.
— Василь Василич, а ты чего двигатель заглушил? — вошел в рубку Колобков.
— Пока не разберусь, что здесь происходит, судно никуда не пойдет, — безапелляционно заявил штурман. — Иваныч, ты ничего странного не замечаешь?
— Да все вроде нормально… Утро только быстро как-то наступило. А так… А чего у тебя не в порядке?
— Компас отказал, — сжал губы Фабьев. Для него любая поломка на доверенном судне была как нож по сердцу. — Все вроде в порядке, а не работает. Сами смотрите.
Все посмотрели — стрелка даже не думала показывать на север. Вместо этого она медленно вращалась по кругу.
— А это гирокомпас или магнитный? — спросила умненькая Светочка. — Может, Гешка с Вадиком магнит подложили?
— Гиро. Но магнитный тоже отказал, — открыл коробку Фабьев.