— Это все?
— Все.
Резко, раздражающе зазвонил телефон на столе; звук не прекращался, хотя Свен не вставал с дивана, а Эверт — с пола.
— Я отвечу?
— Ну чего раззвонились…
— Эверт, я отвечу?
— Телефон стоит на моем столе. — Гренс нехотя потянулся к истошно звонящему аппарату. — Да?
— Ты как будто запыхался.
— Я лежал на полу.
— Спускайся ко мне.
Гренс и Сундквист молча вышли из кабинета в коридор, а потом нетерпеливо стояли в неторопливом лифте. Нильс Кранц дождался своих гостей возле входа в криминалистический отдел и повел их в тесный кабинет.
— Ты просил меня расширить район поисков. Я расширил. Все подъезды между номером семидесятым и номером девяностым. И в помойке дома семьдесят три по Вестманнагатан, в контейнере для макулатуры, мы нашли вот это. — Кранц взял в руки пластиковый пакет.
Эверт наклонился и, поколебавшись, нацепил на нос очки. Какая-то тряпка в серо-белую клетку, местами покрытая кровью, — не то рубашка, не то куртка.
— Интересно. Эта тряпка может сильно продвинуть нас вперед.
Криминалист сунул руку в пакет и положил тряпку на что-то вроде сервировочного подноса, согнутым пальцем указал на островки отчетливо видных пятен:
— Остатки крови и пороха, которые возвращают нас в квартиру дома семьдесят девять. Потому что это кровь убитого и порох из оружия, которое было в руках убитого.
— Ну и что? Это ни грамма не прибавляет к тому, что мы уже знаем.
Кранц снова ткнул пальцем в серо-белую ткань:
— Это — рубашка. Это — пятна крови убитого. Но есть и другие. Мы установили еще одну группу крови. И я уверен: это кровь стрелявшего. Эверт, это рубашка убийцы.
Пит как будто оказался в зале суда. Пахнет властью; документы с описанием убийства лежат на важных столах. Йоранссон — обвинитель: он контролирует ход процесса и задает вопросы. Замминистра — судья: слушает, а потом вынесет решение. По правую руку от Пита сидит Вильсон, адвокат ответчика; он говорит о допустимой самообороне и настаивает на смягчении приговора. Хоффманну хотелось выйти вон отсюда, но он заставил себя сидеть на месте. Ведь обвиняемый — это он.
— У меня не было выбора. Речь шла о моей жизни.
— Выбор есть всегда.
— Я пытался успокоить их. Но смог только отсрочить убийство. Мне приходится быть преступником, всю жизнь. Иначе я покойник.
— Объясните.
Поразительное чувство. Пит сидел всего через один этаж от премьер-министра, в здании, откуда управляют всей Швецией. Там, где-то внизу, на тротуарах, идет настоящая жизнь, люди возвращаются с обеда (слабоалкогольное пиво и чашка кофе, если потратить на пять крон больше), а он сидит здесь, рядом с властью, и пытается объяснить, почему общество должно закрыть глаза на убийство, соучастником которого он стал.
— В Швеции операцией руковожу я. Те, кто был в квартире, прошли выучку в польской разведке и знают, как вычислить того, от кого подозрительно пахнет.
— Мы говорим об убийстве. Которое вы, Хоффманн — или мне называть вас Паулой? — могли бы предотвратить.
— Когда пистолет приставили к голове покупателя в первый раз… тогда я не позволил выстрелить. Но в следующий раз — он сам себя выдал, он был враг, стукач, покойник… у меня не было, не было выбора!
— А раз у вас не было выбора, то у нас его тоже нет и мы должны сделать вид, что ничего не случилось?
Их было четверо — смотрящих на него, перед каждым на столе лежал экземпляр секретного донесения. Вильсон, Йоранссон и замминистра юстиции. Четвертый до сих пор молчал. Хоффманн не понимал почему.
— Да. Если вы хотите, чтобы я обломал новый росток мафии, пока он не пустил крепкие корни. Если вы этого хотите, то выбора нет уже у вас.
Этот зал суда ничем не отличался от прочих — такой же холодный, с ненастоящими людьми. Питу уже пять раз случалось сидеть вот так, на месте обвиняемого, перед теми, кого он не уважал, но кто решал, будет он жить с остальными людьми или на нескольких квадратных метрах за железной дверью. Пара условных сроков, пара оправданий за недостаточностью улик и всего один раз — тюрьма. Жуткий год в Эстерокере.
В тот раз у него не было возможности защитить себя. Больше он этого не допустит.
Кранц протянул руку к экрану компьютера, к тонким красным стрелкам, направленным вверх. Под стрелками были разные цифры.
— Смотрите: верхний ряд — материалы из полиции Копенгагена. ДНК гражданина Дании, которого звали Йенс Кристиан Тофт. Который скончался в доме номер семьдесят девять по Вестманнагатан. Нижний ряд — из лаборатории Линчёпинга: анализ тех же пятен крови, минимум два на два миллиметра. Пятна с рубашки, которую мы нашли на помойке у дома номер семьдесят три. Видите? Ряды совпадают. Все STR-маркеры — вот эти красные стрелочки — имеют одну и ту же длину.