Перед началом боевых действий командир прокричал им перед строем: «Разожгите вашу злобу, крепче держите оружие, обрушивайтесь на врага всей силой, чтобы смести его с лица земли!»
Ни через четыре дня, ни через неделю китайским танкам так и не удалось прорвать оборону на каобангском направлении, хотя сам город агрессору удалось захватить. Из дальнейшей «беседы» с полуоглушенным, растерянным Лю Фи складывалось впечатление огромной неразберихи и медлительности в управлении китайскими войсками. Фи жаловался на боли в голове, рези в глазном яблоке, усталость в мышцах и общую слабость, охватившие его еще на марше в направлении Каобанга. У танкистов-механиков эти признаки свидетельствуют о крайнем переутомлении. В таких случаях водителя дублирует командир танка. А тот, как говорил Лю Фи, не мог этого сделать, поскольку не умел достаточно хорошо водить машину в сложной горной местности. Свои войска китайское командование измотало еще до того, как ввело их в действие.
Еще раз подтвердилось старое военное правило: армии, разбитые на поле сражения, начинают терпеть поражение задолго до начала боя.
В один из первых дней войны, под вечер мы возвращались в Нганшоп. На главной нганшонской улице, она же — шоссе номер 3, начали строиться повзводно вооруженные горняки, крестьяне, охотники. Водители армейских грузовиков, повинуясь жестам регулировщиков, съезжали к броду, в объезд разраставшейся колонны. Ополченцы, как и их соседи из Лангшона и Хатуена, готовились выступить для нанесения контрудара по врагу.
Комиссар каобангского ополчения, лейтенант-полковник Ле Кань, ветеран боев с американцами в южных провинциях, в частности под Куангчи в 1968 году, рассказывал о действиях своих частей. За неполные десять суток боев ополченцы и региональные вооруженные силы вывели из строя около 10 тысяч солдат и командиров китайской армии, сожгли и подбили 134 танка, взяли много пленных. За боевые заслуги уже вручены 32 ордена особо отличившимся бойцам 37-й, 51-й и 67-й каобангских дивизий. Орденами награждены общины Куангхоа, Хоаан, Нгок-кхе, Диньфонг. Среди героев представители всех одиннадцати национальностей, живущих в провинции, — вьетнамцы, тхаи, нунги, мео.
— Бои идут чрезвычайно суровые, — говорил Ле Кань. — Враг особенно широко применяет на нашем направлении тактику «человеческого моря». Они гонят своих людей на мины, на пулеметы… На перевале Кха-утья наши бойцы отражают беспрерывные атаки целой дивизии. Устает металл у оружия. Китайцы потеряли здесь приблизительно 4 тысячи человек.
Удивительные истории слышал я от участников обороны в Каобанге, побывав у них вместе с Ле Канем.
55-летний Кон Ван Хак, охотник, в первом же бою уложил из однозарядной старинной винтовки трех врагов. Ополченец Вы Тан Тхай с сыном Хыонгом встретили китайских солдат огнем возле собственного дома, находившегося в сотне метров от границы. Вражеский дозор отступил, оставив убитых.
На переезде с одной позиции на другую зашел как-то разговор о минувшей войне в южных провинциях Вьетнама против американцев и марионеток. Ле Каню, говорившему по-английски, приходилось знакомиться с западной литературой по этому вопросу. Вспомнил он, в частности, книгу Гендерсена, участника боевых операций на вьетнамской земле, под названием «Почему сражался Вьетконг?». Офицер, бывший противником Ле Каня, вышедший в отставку в таком же звании — подполковника, сообщал в своей работе, что в период сосредоточения Пентагоном максимальных сил во Вьетнаме там находилось около 40 процентов американских боевых дивизий, половина тактической авиации и треть военно-морских сил. Ле Кань процитировал из своей записной книжки: «Вьетконг и северовьетнамская армия сумели выдержать самую непрерывную и интенсивную огневую мощь, какая когда-либо была направлена против какой-либо армии». Так что же, сказал он, Пекин окажется сильнее Вашингтона?
Разговор этот происходил в тяжелый момент, когда мы узнали о захвате города Као-банга китайцами. Вьетнамские солдаты оставили его по приказу командования, которое предпочитало выводить из-под массированных ударов свои силы, как бы пропуская противника, чтобы возобновить контратаки на его флангах.
Последний боец батальона, прикрывавшего организованный отход региональных сил и эвакуацию мирного населения, ушел из Као-банга, согласно приказу, 25 февраля. Им был 29-летний коммунист старшина Хоанг Ван Тхань. В пятнистом комбинезоне, матерчатом шлеме, обвешанный гранатами, он напряженно прислушивался к звукам боя, приближавшегося с северной стороны от уже взорванного его бойцами моста над пропастью возле перевала Таихосин. Там складывалась новая линия фронта, а пока приходилось отбивать попытки китайских командос из бывших хуацяо навести «обезьяний мост» — временную переправу из подручных средств — и зацепиться на противоположной стороне пропасти. Тхань наблюдал, как его бойцы в такой же маскировочной форме уходили по узкой тропке за бамбуковые кусты, покрывавшие холмы.