Это была цитата из его любимого фильма с Хамфри Богартом, которая отлично подходила к подобным случаям, но даже при всей своей универсальности она совершенно не отвечала тому, что чувствовал гость.
ГЛАВА 21
День восьмой, полдень
Музей Израиля
Офис переводчиков храма Книги
Сабби закрыла за собой дверь и придержала ее за круглую ручку, чтобы не щелкнул замок. Гил взглянул на нее с удивлением. Смесь чувств, отражавшихся на ее лице, не поддавалась определению. Она была бледна и тяжело дышала. Ее светло-голубую блузку под мышками пятнали темные круги пота.
— Что происходит? — встревожился Гил.
— Как долго ты уже здесь? — шепотом спросила она.
— Только пришел, а что?
— Ты прошел через вестибюль?
— Нет, я влетел в окно, — съязвил он. — Что происходит?
Она вся дрожала. Неожиданно он вспомнил об изнасиловании.
— Эй, я всего лишь пошутил. Что случилось?
— Шшш. Говори тише. — Она открыла сейф и засунула в него руку как можно дальше, а другой рукой сдернула со стола пачку каких-то бумаг. — Вот, возьми и сунь в измельчитель. Только не пихай по многу за раз. Эта проклятая штуковина имеет привычку зажевывать большие порции.
— Эй, здесь же мои заметки! — запротестовал Гил.
— Не могу поверить, что все это завертелось. Никто из нас не поверил бы, — простонала она.
— Никто из нас… что?
— Речь не о тебе. О Ладлоу. Он говорил, что от Маккалума дурно пахнет, но даже не представлял себе… Впрочем, не имеет значения, — отрубила она. — Вот… эти тоже.
Гил пожал плечами и сделал как велено. В любом случае эта вся писанина была ему уже не нужна.
— Подойди сюда, — велела она, все еще продолжая копаться в недрах сейфа.
Одним движением Сабби расстегнула пуговицу на его слаксах и вытащила рубашку.
— Втяни живот, — скомандовала она.
— Что?
— Втяни его.
Он стоял не двигаясь, пока к его обнаженному телу под нижним бельем пристраивали солидную пачку бумаг, потом Сабби заставила его повернуться и проделала то же самое с его тылом. Затем она приказала ему застегнуться.
Только страх, написанный на ее лице, заставил его воздержаться от иронических замечаний.
— У нас есть кофе? — спросила она.
— Он холодный, — ответил Гил.
Ей было все равно. Она велела ему открыть измельчитель и вылить кофе на кучу бумажных обрезков. Он закатил глаза и покачал головой, но уступил ей.
К тому времени, когда он повернулся к Сабби, та приспустила свои слаксы и принялась сражаться с колготками. В одно мгновение она пристроила оставшиеся записи, разделив их на равные части, себе на бедра. Потом с осторожностью извлекла из сейфа дневник, достала из пластиковой папки драгоценный обрывок, сунула его под обложку, запихнула дневник в ту же папку на молнии и, без всяких церемоний поместив ее между ног, подтянула колготки и слаксы.
Подначка слетела с его языка, прежде чем он успел придержать ее:
— Очаровательно. Но ты не думаешь, что из-за этого твоя походка станет несколько странной?
Она с удивлением глянула на него.
— У нас не так много времени. Прямо сейчас Маккалум, наверное, окончательно осознал, что де Вриз бессовестно лгал ему, утверждая, что дневник у него, а не где-то. Это единственное, что могло заставить его приехать сюда. Если же он вычислит, что у де Вриза нет и копий самых важных страниц дневника, то поймет, что кто-то играл с директором, пока де Вриз проделывал то же самое с ним самим. Он будет чертовски зол.
Образ великана из сказки о Джеке с его волшебными бобами промелькнул в голове Гила. «Фии-фи… фо… фам». Этот колосс всегда пугал его в детстве. И сейчас мысль о нем нельзя было отнести к разряду приятных.
— Кто такой Маккалум? — спросил он.
— Он генеральный директор некоего сообщества «Белые американцы — спасители христианства», крайне правой евангелической организации, которая «держится в одиночку, но контролирует многих» — так ее описывают газеты. Она является ответвлением от старого доброго Ку-клукс-клана, но если ей вздумается приступить к действиям, то старина Ку-клукс-клан покажется всего лишь кружком малолетних хористок. Ей все дозволено, и у нее столько денег, что тебе и не снилось. Эти люди стремятся превратить Штаты в страну одной религии и одной расы, а еще лучше — сделать это со всем миром. Маккалум больше похож на Великого мага Ку-клукс-клана, чем на администратора, хотя, увидев его, можно подумать, что это всего лишь еще один воротила с Уолл-стрит… каковым он, собственно, и является, — добавила она вдруг.
Далее Сабби объяснила, что существуют по меньшей мере трое участников игры: Де Вриз, Маккалум и кто-то еще. Пока каждый из них будет самостоятельно стремиться заполучить свиток, они ограничены в своих действиях. Маккалум имеет власть, влияние, деньги. Де Вриз располагает новейшей и самой полной, по его мнению, информацией о том, чем они с Гилом тут занимаются. Но третий игрок тревожил ее больше всего.
— Нам неизвестно, какова его ставка. И могут быть еще игроки, хотя я не знаю наверняка.
Выпаливая фразу за фразой, Сабби продолжала разорять офис. Вначале ей казалось, что третий игрок работает где-то рядом, в музее. В компьютер ее залезали, ящики стола регулярно обыскивали, хотя ничего такого не пропадало. Правда, до сейфа не добирались. По крайней мере, до хранящейся в нем информации. И ей подумалось, что все много проще. Что кто-то из музейной обслуги ночами пытается скачивать порносайты, а заодно не прочь разжиться лежащими плохо деньгами. Затем, обнаружив, что защитную систему Джорджа взломали, она…
— Минутку! Какого Джорджа? — перебил ее Гил.
— Джорджа. Твоего Джорджа, если только это его настоящее имя.
— Моего Джорджа! Откуда ты знаешь, что его систему взломали? И которую? Его рабочие файлы или его почту?
— И ту и другую. Именно поэтому я и поняла, что он тоже замешан, — объяснила она.
— Замешан в чем? Тоже стремится заполучить свиток? Для чего сам взломал свою собственную систему! Ты поэтому его заподозрила?
— Нет, не поэтому, а потому, что он ничего не сказал о взломе тебе, — пояснила Сабби.
Гил запротестовал. Мало ли почему Джордж не счел нужным проинформировать его о проникновении.
— Назови хоть одну причину, — потребовала она.
— Ну, для начала, он самый ленивый сукин сын в мире. Пусть взлом, пусть хоть что, пока это не вредит делу, он предпочтет пустить все на самотек.
— Послушай, ты имеешь хоть мизерное понятие, что поставлено на карту? Ты можешь себе хотя бы представить, на что готов пойти тот, кто хочет заполучить этот свиток, чтобы либо воспользоваться им в своих целях, либо уничтожить его?
— На убийство? — осторожно предположил он, надеясь, что она возразит ему.
— За три месяца у нас произошло три убийства, включая так называемый суицид, и попытка ограбления. Насколько я могу судить, стоит за ними Маккалум. Он пока главный. Если де Вриз заполучит свиток, то он передаст его ему. То же самое с Джорджем. Я знаю, ты не считаешь, что он с этим связан, но в любом случае ставки БАСХ высоки. Если свиток подтвердит, что Иисус был сыном Бога, Маккалум постарается выжать из этого все.
— А если нет? — спросил Гил.
— Тогда свиток исчезнет с лица земли.
— Предположим, что свиток всего лишь пара свитку третьей пещеры?
— Тогда он откроет доступ к бесценным сокровищам. Это самое лучшее для Маккалума и его организации, — сказала она, — потому что он точно останется в выигрыше. Боже, проклятый пройдоха.
— Что еще точнее, — добавила она, поворачиваясь, чтобы выйти, — для Маккалума нет ничего святого, когда он вступает в игру.
— В плане духовном или материальном?
— И в том и в другом, — был ответ.
— В таком случае не забудь взять револьвер из верхнего правого ящика, — посоветовал Гил.