Выбрать главу

— Он бы мог купить тебе машину и избежать ежедневной потребности пожимать руки людям, которых впервые видит.

Я почти уверена, что в прошлом у них с Мироном что-то было. Это чувствуется каждый раз, когда Алина говорит о нем: словно считает, что смогла бы позаботиться о нем лучше, чем я. И в этом состоит приятная часть игры нашей взаимной игры: что бы она не думала и не считала, Мирон принадлежит только мне и заботиться о нем буду именно я.

— Мирон предлагал много раз, но я сказала, что машина мне ни к чему.

Взгляд Алины хлещет меня по лицу неверием — ей сложно представить, что кто-то в здравом уме способен отказаться от дорогостоящего средства передвижения.

— Во-первых, у меня нет прав, а во-вторых, я всегда могу воспользоваться такси при желании. Отвозить меня и забирать из университета — это инициатива Мирона.

Алина мой ответ никак не комментирует и пока мы идем на совместную лекцию, переводит разговор на нейтральную тему: брендовые шмотки. Раньше я боялась подобных обсуждений в силу того, что самая дорогая вещь в моем самарском гардеробе была куплена на распродаже в Заре, но сейчас, когда я без труда могу отличить рубашку Bottega Veneta от Дольче, у Алины больше нет повода злорадствовать.

— Придурок сейчас глаза сломает, — саркастично комментирует Алина, пока мы занимаем свободную скамейку в аудитории. Оторвавшись от внутренностей сумки, я пробегаюсь взглядом по рядам и без труда нахожу того, о ком она говорила. Это Саша, наш сокурсник, пару раз мы сидели рядом с ним на занятиях. Он приятный и симпатичный, и единственное, чем мог заслужить подобное пренебрежение со стороны Алины — тем, что его машина родом из Кореи, а не из Германии, а вещи куплены не в бутиках Третьяковского переулка, а в демократичном H&M.

— Привет! — я машу чересчур активно и улыбаюсь слишком широко для той, кто знаком с ним лишь поверхностно. Принимать правила игры вовсе не означает становится игроком. Улыбнувшись, Саша салютует мне ладонью, после чего отворачивается. Я чувствую на себе неодобрительный взгляд Алины, но делаю вид, что его не замечаю.

— Мирону вряд ли понравится, что какой-то задрот трахает тебя глазами.

Моя улыбка легкая и непринужденная.

— Может быть, он трахал глазами тебя.

Алина издает протяжное «пффф», в очередной раз недвусмысленно давая понять, что такой как Саша просто неспособен разглядеть нечто столь совершенное, как она.

— В пятницу я отмечаю день рождения, — развернувшись ко мне лицом, она переходит на более деловитый тон. — В этот раз все будет проходить за городом. Желающие остаются с ночевой, про купальник, думаю, говорить не нужно. Вы с Мироном, конечно, приглашены.

— Спасибо, сегодня же ему скажу.

— Я с ним разговаривала вчера, так что Мирон в курсе.

Внутри зреет неконтролируемое раздражение и мне требуется несколько вдохов, чтобы себя успокоить. Нет, я не ревную — Мирону я полностью доверяю. Меня просто коробит то, с какой небрежностью Алина меня отодвигает.

— Народу будет много?

— Достаточно. Корнеев с Алисой, Радугин, Марик, Леснева, Булатов, разумеется.

При упоминании фамилии Руслана, сердце екает и начинает колотиться быстрее. Я моем идеальном представлении мы не должны были видеться еще минимум две недели для того, чтобы вся эта вопиющая неловкость ушла.

— Эльзу Дворкович пришлось позвать, — продолжает Алина, не замечая моего замешательства. — Она за Булатовым таскается как последняя шавка в надежде, что он, напившись, снова ее оприходует.

— Я думала, они встречаются.

— С Булатовым? — Алина презрительно кривит нос. — Нет, конечно. Он способен только трахать. В его понимании все девушки в окружении недостаточно для него хороши.

Я вспоминаю тяжелый взгляд в отражении и, невольно поежившись, обхватываю себя руками.

— Это он так и говорит?

— Это говорю тебе я, потому что знаю Руса десять лет. Это тебе не Мирон.

— В общем, празднование в пятницу, — произносит она, понизив голос, потому что в этот момент в аудиторию входит преподаватель. — Ты поняла.

* * *

— Мы не будем заезжать за цветами?

Не отрывая взгляда от дороги, Мирон отрицательно качает головой.

— Не хочу ждать, пока они что-нибудь соберут. Я сам ступил, нужно было заранее заказать.

— Может быть, из готовых букетов что-то выберем?

— Для Алины? — Мирон косится на меня с усмешкой. — Чтобы она в очередной раз сморщила нос?

Я начинаю смеяться. Но не над Алиной, а от радости за то, что Мирон настолько отличается от своего окружения. Понятный мне, близкий, без снобизма и кричащих понтов. Он определенно стоит того, чтобы мириться со всеми его друзьями.