- Чего застыли? - рявкнул он. - Пусть кто-нибудь отправится к этим фанатикам и передаст им описание этой парочки. - Он перегнулся через стойку. - И уберите уже, наконец, этот мусор, Отродье Бездны!
Глава 3: Городской Совет
Глава 3: Городской Совет
Помимо найденной Лютером обугленной палки, на холме обнаружился еще и дряхлый затупленный нож с деревянной рукоятью. Он решил, что именно им и была обстругана данная палочка. Если причина избавления от бесполезной деревяшки была очевидна, то с ножом дело обстояло несколько иначе.
- Почему он бросил нож?
- Ну, он настолько дряхлый, что им едва ли можно разрезать кусок сыра, - ответил Войтос на этот, казалось бы, риторический вопрос.
- То-то и оно, - назидательно поднял Лютей палец. - Если он использовал столь плохой нож, то другого у него не было. И все же он его бросил. Торопился поскорее убраться подальше?
- Думаете, на холме мог оказаться случайный свидетель, который видел, что произошло?
- Все мечи Убийц из Манона обнаружены? - задал молестий еще один вопрос вместо ответа.
- Так точно. Сейчас рыцари обыскивают лес в поисках иных следов.
- Очень хорошо.
Лютер вновь впал в задумчивость. Войтос знал, что Его Боголюбие зачастую размышляет про себя, но если его вопросы задаются в воздух, он ждал на них ответа, ну, или хотя бы комментария. Прислужник был приставлен к нему всего около двух лет назад, когда предыдущий умер от призрачной болезни, снедающей его около полугода. Мог бы прожить и дольше, оставь он молестия и поменьше напрягаясь, однако он решил служить своему господину до самого конца, и его желание сбылось.
Войтос намеревался быть не менее усердным и преданным Лютеру, однако, в отличие от своего предшественника, не собирался находиться на посылках. С самого первого дня он заявил молестию, что всегда рад служить, но не прислуживаться , несмотря на свою должность. Теза счел его нрав похвальным, однако не прошло и полугода, как Войтос заметил, что Лютер имеет над ним полнейшую власть.
Лютер Теза, молестий, бывший тысяцкий Армии Чистых обладал невероятной командной аурой, и если бы его люди отвечали всем его требованиям, он бы давно достиг звания темника. Хотя, с учетом того, что война давно закончилась, это мало бы что ему дало. Лютеру не нужны были земли и деньги, лишь власть, как она есть, ибо только с ней приходит и все остальное.
- Мы отправимся в цитадель? - поинтересовался Войтос.
- Непременно. Но только не сегодня. Мне необходимо подумать.
- Полагаю, тут и думать нечего. В городе есть как минимум один волшебник, и его следует найти. Совет города не сможет нам отказать и выделит на поиски солдат.
Лютер неопределенно хмыкнул:
- Тут они не отвертятся, это несомненно. Однако заметь, мы прибыли вчера ночью, нас видело множество людей, а сегодня так точно о нашем присутствии узнал весь город. Уже за полдень, а Совет так и не прислал своего нарочного с приглашением. Не очень-то они нам рады.
Войтос не понимал, чему так удивляется Лютер. В каждом городе, в котором бы они ни останавливались, им всегда не рады. И не только обычные горожане, Советы города или городничие, но и сами наместники-викаране. Хотя все же обычно они всегда присылают своего порученца, а после все вместе восседают у камина, попивая чай, разговаривая на светские темы, обсуждая состояние города и учтиво притворяясь, что все они невероятно польщены встречей друг с другом.
Лютер являлся воином, охотником, палачом, но никак не дипломатом и краснобаем, а потому подобные встречи были ненавистны ему более всего. Но выбора не было, так как помимо вышеперечисленного, он был и служащим Викараная, выполняя распоряжения вышестоящих. А распоряжение было только одно: поймать и казнить всех магов, используя любые средства.
Иногда для достижения цели необходимо поступиться своей гордостью. Или чужой.
На следующее утро Лютер встал привычно рано, умылся, размялся, совершил моцион до реки и вернулся как раз к завтраку. На сей раз хозяин постоялого двора не докучал своим нарочитым беспокойством по поводу его отсутствия в комнате. Вот что бывает с людьми, если на них пару раз сердито прикрикнуть: они становятся покладистыми. В этом отношении они несколько схожи со скотиной. Лютер старался никогда без веской причины не вызывать раздражения у вышестоящих и не спорить с ними.