Глава 20
Так называемые Южные врата Мории находились отсюда в шести нах-харума пути. После опустошительных набегов урук-тха’ай немногочисленные иртха перебрались поближе к пещерам хар-ману, побросав свои жилища. Последняя треть пути ведомого Рагхулуном ополчения Туманных гор пролегала по совершенно заброшенным коридорам. Здесь пахло пылью, а темные провалы некогда обитаемых пещер провожали своих незадачливых защитников взорами пустых глазниц. Даже крысы тут не водились — этим тварям, как известно, тоже нужно что-то есть. Коридор поднимался к поверхности, сюда уже не доставал хорошо ощутимый у Морийского рва жар подгорных недр. Было холодно, но это неудивительно: ведь снаружи царила зима, и заблудившиеся в хитросплетении отрогов горные ветра то и дело задували в сторону пещер, намораживая на стенах и потолке причудливые ледяные изваяния. Но оценить их красоту было некому.
Малочисленное войско двигалось в молчании. Не было ни лихих песен, ни барабанной дроби, ни торжественного трубного рева… да и никакой героической битвы тоже не будет — просто горстка безумцев сдуру надеется заманить в ловушку многократно превосходящие силы противника. Кроме того, хозяева пещер были вынуждены вести себя тихо, чтобы ничем не выдать приближения: Скала Змеи находилась совсем недалеко от Южных врат. Девушка даже вспомнила ее иное название: Ортханк.
Шагая рядом с вождем, Шара запоздало размышляла над последствиями безумной авантюры, в которую с легкой руки Рагхулуна оказалось втянуто все боеспособное население Туманных гор. Что-то выйдет у клана из этой затеи помимо укрепления веры в себя и собственные силы? Идея непротивления злу насилием, столь качественно вбитая в довольно отчаянные, и, по сути, совсем не трусливые головы, уже дала трещину. Конечно, с точи зрения Рраугнур-иргита это — подрыв устоев истинной веры, а если взглянуть иначе… то единственная надежда на спасение. В том, что любая идея — это своеобразный перегиб в одну из сторон, девушка уже успела убедиться на собственной шкуре. Унсухуштан и его «священная война» по сути — попытка бить врага его же оружием: сколько было в несчастном Средиземье этих «избранных народов», одни нольдоры чего стоят! «Мы врагов умоем кровью, вспомним все и всем припомним», или что-то вроде того… Но если нашлись такие проповедники, то имеют полное право на существование и другие: те, что призывают, получив удар по левой щеке, подставить правую. Хм, кстати и челюсть заодно на место встанет, хе! — тут Шара не удержалась от смешка, представив себе картину. — Но в жизни все намного сложнее, это точно: с пеной у рта и лихорадочным блеском глаз далеко не уйдешь.
— Чему улыбаешься? — поинтересовался шагавший рядом Рагхулун. Шара глянула на него снизу вверх.
— Так, — уклончиво ответила лучница, отбрасывая за ухо косицы. — Неважно. Просто забавно получается: ничего по сути дела не изменилось, а твои воины полны решимости хоть с урук-тха’ай сразиться в открытом бою, хоть, если надо, Скалу Змеи штурмовать! — тут она лукаво прищурилась в ожидании подтверждения своих недавних догадок. Но тут…
— Но это естественно… — немного удивленно ответил вождь, и обвел жестом качающиеся впереди кольчужные и стеганые спины. — Ведь все они верят в тебя!
Лучница опешила, соображая, не было ли сказанное шуткой или, по крайней мере, оговоркой: ну, к примеру, подразумевалось, что «верят тебе», но взгляд Рагхулуна был настолько прям и честен, что сомнения исчезли.
Пробормотав что-то вроде «постараюсь оправдать доверие», Шара подавленно заткнулась, глядя под ноги. Так вон оно что… оказывается, нет никакого раскола в умах. Слово старого Рраугнур-иргита по-прежнему имеет вес, просто теперь у клана появился живой талисман, оберег, с которым ни одна напасть не страшна, пока он рядом. Это надо же! И ведь как хорошо укладывается в рамки их веры, на все один резонный ответ: «такова воля Мелх-хара». А его мнимая посланница — это своего рода хирг’ат[71], гордо реющий на ветру залог грядущей победы. Да-а… Лестно, конечно, но все-таки эти ребята так ничего и не поняли, пхут-тха. Угу… чудес надо было меньше показывать… да хотя какие там чудеса? Гохар из аптечки? Да, и еще одна вещь: талисманы и обереги имеют свойство смирно висеть на гайтане под рубахой и наружу не высовываться. А вот оказавшееся в подобной роли живое создание и от стрелы не застраховано. В самом деле: убьют ее урук-тха’ай, и что станут делать новоявленные соплеменники? Молча развернутся и двинут в обратный путь, сетуя, что это Мелх-хар от них отвернулся. Да-а… Тяжелый случай. Ладно, это означает только одно — погибнуть она не должна ни в коем случае, это факт. Честно признаться, и самой не слишком охота.