Нужно все же быть искусным водителем, чтобы, не задевая прохожих, повозок, ишаков, верблюдов, на которых восседали суровые на вид люди с винтовками за плечами, пробираться по лабиринту узких улочек. На перекрестке затор, рев автомобильных клаксонов. Арба, груженная медной утварью, столкнулась с грузовичком, перевозившим гончарную посуду. И водитель, и хозяин лошадиной упряжки, не обращая никакого внимания на окружающих, спокойно собирали рассыпанный на тротуаре товар.
С большим трудом выбираемся из уличной толчеи на шоссе. По сторонам потянулись кирпичные коттеджи, перед ними — травянистые лужайки, кусты цветущего жасмина и роз. В глубине — гаражи, похожие на бункеры. Это новая часть Пешавара. В прежние времена в этом районе жили чиновники британской колониальной администрации, офицеры.
Теперь в этом фешенебельном районе проживали состоятельные пакистанские чиновники, купцы, бизнесмены, сотрудники иностранных консульств и торговых миссий. Но после Апрельской революции многие особняки стали арендовать лидеры организаций, выступающих против революционной власти в Афганистане, беженцы из числа купцов и помещиков, лишившихся былых привилегий.
…Пешавар далеко позади. По обе стороны тянется каменистая равнина со скудной растительностью. Отары овец выщипывают остатки травы, иссушаемой солнцем. Временами на горизонте возникают селения, в каждом из них — сторожевая башня, устремившаяся в небо. В глубине селений прячутся персиковые, абрикосовые и яблоневые деревья.
Ближе к горам, откуда устремляются в долину речушки, зеленеют полоски полей, засаженных ячменем и пшеницей, овощами. Видны одинокие фигуры женщин, одетых в яркие сарафаны, с черными платками на голове, которые взрыхляют кетменями темно-бурые пласты земли.
Впереди, возвышаясь над глинобитными строениями, показались две высокие каменные башни с соединявшей их аркой. На башнях видны старинные медные пушки. Это форт, сооруженный в первой половине прошлого века сикхами. Когда-то он играл роль сторожевого поста в этой части долины. Сейчас это туристическая достопримечательность. Возле форта традиционные чайханы с навесами. Под ними расставлены топчаны, покрытые потертыми коврами. На них возлежат, покуривая кальян или попивая из пиал зеленый чай, бородатые пуштуны, перепоясанные патронташами. К топчанам прислонены винтовки. Настоящий пуштун, по давней традиции, всегда при оружии.
Немного дальше, по обе стороны дороги, стоят щиты, на которых на английском, французском, немецком и арабском языках вывешена инструкция пакистанских властей для иностранцев, въезжающих в этот край, который называется «зоной свободных пуштунских племен».
— Ознакомьтесь, пожалуйста, — обращается к пассажирам водитель, притормаживая машину.
Инструкция предписывает иностранцам строго соблюдать следующие правила: не фотографировать жителей, особенно женщин и детей, не устраивать привалов на обочине дорог, не совершать поездок в сторону от шоссе и не посещать дома местных жителей без их приглашения. Пакистанские власти не рекомендовали пользоваться дорогой с наступлением темноты, приобретать оружие и боеприпасы. «Ставим в известность всех иностранных граждан, что власти Пакистана не несут ответственности за последствия нарушений этих рекомендаций» отмечалось в инструкции.
— Прочитали? — спрашивает водитель пассажиров и добавляет: — Недавно французский турист, направлявшийся в Кабул по этой дороге, решил сфотографировать свою подругу на скале возле водопада. Когда он навел на нее аппарат, из-за скалы неожиданно появился пуштун с двумя молодыми женщинами. Увидев француза с наведенным аппаратом, он моментально вскинул винтовку и сразил туриста наповал. Пуштуны прекрасные стрелки, реакция у них поразительная. Так что, если хотите избежать неприятностей, считайтесь с местными обычаями и законами.
— Прочитали, прочитали, — закивали головами пассажиры.
Основное занятие жителей этого края — земледелие и скотоводство: одни разводят коз, овец и буйволов, другие — породистых скакунов или же выращивают фрукты и овощи. В некоторых деревнях изготовляют шерстяные одеяла и платки, идущие на экспорт. В небольших количествах здесь добывается уголь, железная и медная руда, мрамор и гранит.
Издавна население этого края занимается изготовлением оружия. Пуштунские умельцы на допотопном оборудовании делают пистолеты, винтовки и даже небольшие ручные пулеметы, копируя образцы современного оружия, в том числе советского. Здесь же налажен и выпуск боеприпасов к оружию, впрочем не всегда хорошего качества. Есть деревеньки, где люди научились делать даже противотанковые гранаты и мины.
В этом краю нередко вспыхивают междоусобицы, жив обычай кровной мести. Жители враждующих деревень или кланов, чтобы обезопасить себя от неожиданного налета враждебной стороны, минируют подходы к своим домам и поселкам. И если джирге не удается примирить враждующие стороны, то кровопролитие затягивается на годы, унося в могилу тех, кого пуля подстерегла в горах, кто подорвался на мине.
Жители этого края имеют родственников и друзей в Афганистане. Границы для них в нашем понимании не существует. Люди без всяких виз и разрешений ездят в гости друг к другу. Они пользуются хорошо знакомыми тропами, минуя пограничные посты, навьючив свой скарб на спины выносливых осликов.
По давней традиции, человеку, бежавшему сюда от преследования властей или по каким-то иным причинам, обязательно предоставляется кров. Его кормят и оберегают. Выдать укрывшегося считается несмываемым позором для пуштуна.
…За разговорами время бежит незаметно. На горизонте показались горные кряжи, затянутые облаками. С гор повеяло прохладой. Асфальтовая дорога, огибая скалы, неутомимо ползет вверх. Вот он — Хайберский проход, где шли войска персидского царя Дария, Александра Македонского, Махмуда Газневи и Великих Моголов, купеческие караваны и буддийские пилигримы. В прошлом веке и в начале нынешнего столетия в этих местах не раз происходили ожесточенные схватки пуштунов с английскими войсками.
Двигатель машины перегрелся. Шофер тормозит, останавливается возле горного ручья. Взяв ведро, он направляется за водой. Вместе с пассажирами выхожу, чтобы размять ноги. Вдоль дороги в гранитные скалы вмонтированы медные таблички. Их много. На табличках выбиты имена и фамилии английских солдат и офицеров, погибших здесь. Годы гибели этих людей, посланных утвердить здесь господство Великобритании, покорить Афганистан, разные. Некоторые имена относятся к маю — июню 1919 года.
Хайберский проход позади. Дорога побежала вниз. Из-за поворота скрытое в зелени пирамидальных тополей показалось селение. Небольшая площадь и улицы сплошь забиты автомашинами, запряженными лошадьми повозками, груженными ящиками и тюками, корзинами с овощами, яблоками, персиками и апельсинами, мясными тушами. Возле мечети находится рынок Ландикотал, не облагаемый ни пошлинами, ни налогами. Попасть на рынок можно прямо с дороги. Узкий проход с каменными ступеньками, зажатый между невысокими горными кряжами, ведет вниз. Там в небольшой лощине раскинулись лавчонки, покрытые сверху черепицей, а то и просто брезентом. Улочки веером разбежались по сторонам. Без проводника можно, пожалуй, и заблудиться.
Шофер, взявший на себя обязанности гида, водит меня по лабиринту улочек. В дуканах чем только не торгуют: электроникой, привезенной из Японии и Западной Германии, духами, пудрой, обувью, женскими чулками французского и гонконгского происхождения. Ящики с индийским, китайским и цейлонским чаем. Кофе в зернах, а также растворимый — с ярлыками Бразилии, Мексики и Эфиопии. Плащи и рубашки, сшитые в Гонконге и Риме…
— Как все это сюда попадает? — спрашиваю шофера.
В ответ он лишь пожимает плечами. Выделяются лавчонки, где открыто торгуют наркотиками. Тут же шприцы с ампулами, папиросы, начиненные марихуаной. Несколько в стороне ряды, где продается огнестрельное оружие. Пистолеты, словно сушеные грибы, нанизаны на веревки. На стенах развешаны винтовки и автоматы. В картонных коробках из-под телевизоров — диски с патронами. Поверх них — гранаты.
— Друг, — обращается ко мне рыжебородый торговец, щелкая затвором карабина, — купи, пригодится, уступлю в цене. Не желаешь? Ну тогда гранат парочку купи. Противотанковое ружье не интересует?