Выбрать главу

— Вот и отлично, в субботу в 19.00 будет новая дискотека, — сказал я, и краем глаза посмотрел на Юлию Николаевну, которая сидела заметно посмурнев, — добро пожаловать! Полки я повесил, песню спел, мне пора бежать.

— Мы целый час ехали, — запротестовала Надя, — спой еще что-нибудь.

— Пожалуйста, — попросило тихо Юлия Николаевна.

Я поперебирал струны, чтобы такое спеть, чтобы литераторшу как-нибудь успокоить, и грамотно отправить во френдзону.

— Хорошо, песня, которую лучше всего петь около костра, в походе, на крайний случай за столом.

Я заиграл в темпе вальса:

Ты у меня одна, словно в ночи луна, Словно в степи сосна, словно в году весна. Нету другой такой, ни за какой рекой, Нет за туманами, дальними странами…

Эту песня Юрия Визбора я в первый раз исполнил на свадьбе двоюродного брата, для своей будущей жены, она была подругой невесты в той жизни. Какими большими глазами она на меня смотрела, пронзила, можно сказать, прямо в сердце. Десять лет мы прожили душа в душу, а потом все пошло наперекосяк:

Вот поворот какой делается с рекой. Можешь отнять покой, можешь махнуть рукой, Можешь отдать долги, можешь любить других, Можешь совсем уйти, только свети, свети!

Вторые аплодисменты были более бурными и продолжительными. Что говорило о том, что есть песни для танцев, а есть для застолий и небольших компаний.

— Отличная песня! — заголосила Надя, — кто автор?

— Как кто? — смутился я, — Юрий Визбор, вы, что ли не слышали?

— Визбор! — вскрикнула Вера и махнула рукой, как дирижер.

— Если я заболею, — запели девчонки хором, — к врачам обращаться не стану. Обращусь я к друзьям, не сочтите, что это в бреду…

Странно, подумал я, неужели Визбор эту песню еще не написал? В общем, пора делать ноги. Тем более Юлия Николаевна заулыбалась, значит, все правильно поняла.

В детском доме меня ожидало сразу два знаменательных события. Первое, Тоня и Наташа сделали отличные новые концертные костюмы. Брюки клеш, с умеренной шириной штанины в низу, без фанатизма. Приталенные цветастые рубашки, перешитые из магазинных мешкоподобных аналогов. И самое главное джипсовые куртки выглядели отпадно. Когда я надел на себя новый концертный костюм, то сразу почувствовал, что я звезда зарубежной эстрады конца 70-х годов. Даже приталенная в яркую клетку рубашка смотрелась современно. То есть мы опередили моду лет на пятнадцать, прикинул я. А как выглядела Наташка не передать словами. Мы с парнями минут пять смотрели на нее открыв рты.

— Глаза протрете, — сказала она, смущенно отворачиваясь.

Второе событие, храпело на кровати Саньки Земаковича, в состоянии полного не стояния.

— Может тазик принести? — задумчиво произнес Вадька.

— Лучше ведро, — сказал я, пощупав пульс, — жить будет, но не долго, если так продолжит. Либо сам упьется, либо я его придушу.

— Ты лучше под кровать загляни, — удивленно показал рукой Толик.

— Неужели уже успел устроить день военно-морского флота? — под хохот всей комнаты мальчиков спросил я.

— Мы му, — промычал что-то Зёма.

— Сейчас поплывет, — перевел я мычательные звуки друга.

И пока вся палата каталась от смеха, я заглянул под кровать, и достал оттуда два барабана и хэт. Один барабан бас, бочка, а второй малый или рабочий барабан. И тут бесчувственное тело Зёмы содрогнулось, и красная как арбуз голова приподнялась с подушки и стала перевешиваться в сторону пола.

— Вадька давай ведро! — крикнул я, вынимая из-под обстрела остатки ударной установки.

Установка была спасена, но пол, после пятиминутной бомбардировки недопереваренной закуской, пришлось долго оттирать. Потом мы вынесли тело Саньки в душевую кабинку, и как следует, полили его холодненькой водичкой.

— У меня все под контролем, — выдавил из себя Зёма, и снова отрубился.

9

В среду я наконец-то в школьной библиотеке добрался до шахматной литературы, ей оказалась подписка шахматных журналов «Шахматы в СССР». Главным образом я просматривал дебюты, так как нужно было освежить память, а может быть узнать что-нибудь новое. Однако, кроме того, что Иосиф Сталин был большим любителям шахматной игры и в 1936 году на Московском турнире общался с Хосе Капабланкой, я ничего нового не узнал. На последок я еще раз посмаковал партию 1864 года между Полом Морфи и неким Цапдевилле, которые разыграли гамбит Эванса. Жертва фигуры ради темпа развития, активная и агрессивная игра, просто завораживала.