— А-а, — кивнул Дон удовлетворенно, — это старая капелла. Когда появилась новая, необходимость в ней отпала. Но на всякий случай она пустует. В ней до сих пор не демонтированы голографические витражи, в свое время они считались произведением искусства.
— Ах, так это та самая старая капелла!..
— Верно. Витражи просто отключены. Время от времени их еще проверяют, но редко.
— Ясно. Ну что ж, к вопросу о делах. Что там у меня на очереди?
Дон протянул мне планшет со списком, который держал наготове.
Я непонимающе посмотрел на экран.
— А где, собственно?..
— Нет ничего срочного, я все убрал. У нас же форс-мажор и все такое. Что в них хорошего, так то, что под их предлогом можно забыть о мелочах. Но если хотите, я могу показать изначальную версию.
Он нажал на кнопку.
— Ох, черт!.. Но это больше похоже на правду!..
— Из-за которой вы чувствуете тишину, как в глазу бури? Дел много, но они ничего не значат. Вы даже с друзьями поговорить не успеваете, разве что украдкой в старой капелле, да вырваться иногда сыграть в салочки с торпедами. И вас все еще мучают кошмары… И вы умудряетесь считать, что ничего не делаете? Может, потому что не успеваете осмыслить? Даже спите все время здесь, а не в своей спальне. Значит, заняты чем-то серьезным.
— Ну…
— Знаете, к черту это. Займитесь сегодня своими делами. У вас есть повод. Поговорите с Тарси, Страйкером, с Арли. Все эти представительства и мелькание на людях — это может быть бесконечно. Затягивает, да только впустую.
— Верно.
— Хотя за это вас любят тоже. Отдадим справедливость. Ну и если настаиваете, и раз мы заговорили о капелле, архиепископ Ледский полагает, что вам все же стоит упрочить ваше положение коронацией. Особенно после вчерашнего…
— Нет.
— Это позиция церкви. Хотя… то, что вы упорствуете в своем регентстве тоже нравится людям, — похоже, Дон завел себе любимый рефрен, годящийся абсолютно для всего. — Будто все это не формальность, а нечто настоящее, имеющее значение. Но коронации, — прибавил он бодро, — думаю, они и впрямь тоже обрадуются!
— Нет, — повторил я.
— Тем более, есть кое-какие версии о том, что вы этого не желаете, потому что чувствуете какую-то вину.
Это прозвучало как предупреждение.
— А что, если это верно? — спросил я.
Дон криво улыбнулся.
— Военного времени у нас давно не случалось, но все-таки мы люди военные. Выжившие всегда чувствуют вину за то, что выжили. Но стоит ли другим это знать?
— Не знаю… И все-таки, нет. Не хочу входить в поток. В вечный круговорот. Стоит сдаться этой традиции, и все еще больше пойдет как по накатанной. И все мы погрузимся в сон. Со мной во главе.
— Возможно, — кивнул Дон. — Но как-нибудь на будущее…
— Может быть. — В конце концов, ничто не должно быть слишком уж постоянным. Наверное. — Как вы думаете, Дон, откуда у меня жуткая аллергия на традиции? Может, я видел их слишком много и слишком разных, чтобы придавать им какое-то значение?
— Я ведь уже говорил про рутину? А что может быть рутиннее традиций?
— Верно. Оболочка без содержания. Но иногда, когда содержания и в самом деле нет, это единственное, на что можно опереться.
— Если только это стоит того.
— Зависит от множества факторов.
— Несомненно.
Ну что ж, начнем с неотложных дел, не отраженных ни в каком официальном плане.
Я вошел в пустынное гулкое помещение капеллы. Ничего похожего на «произведение искусства». В руках у меня был планшет с чертежами, раздобытыми Страйкером. Отыскав нужный пункт в списке, я проверил, подходят ли сюда еще источники энергии кроме тех аварийных, которыми мы пользовались до сих пор. Оказалось, подходили, хотя в последний раз использовались очень давно, прошло уже лет шесть, как никто не включал их даже для проверки. Старое отжившее излишество.
Все коды активации, как и чертежи, были у меня под рукой. Я ввел их и… по залу разнеслось тихое пение, похожее на свист ветра в тростнике или в трубах едва ожившего органа. Замерцало сперва призрачное свечение, превратившееся в вихрь вспыхивающих светлячков, сначала бесцветных, постепенно набирающих краски. Стены капеллы будто раздвинулись, углубляясь во все стороны, над головой вырос высокий просторный купол, значительно выше уровня настоящего потолка, яркий, пронизанный светом, струящимся в несуществующие окна. И стены, превратившиеся в световые витражи, бросающие блики на мозаику пола. Сплошная иллюзия. Впрочем, только с точки зрения тех времен, где привыкли к материальным декорациям. А что такое материя? Плоть — ничто. Дух — (иллюзия?) — всё. Но разве этих фотонов не существует? Не говоря уже об их выверенных, настроенных источниках, потребляющих немало энергии, и даже — я подошел к ближайшему витражу и дотронулся до «несуществующего» холодного и гладкого на ощупь цветного «стекла». Не просто свет, энергетическая модель, обладающая плотностью и сопротивлением.