“ГАРАЖИ – НАПРАВО” – гласила табличка, и Константин направился в правый коридор. Куда там ездил Красный разгонять тоску? В Лас-Вегас? Отлично. Сенцов всего один раз был в Лас-Вегасе, а Красный уже, наверное, раз триста.
-Старлей, видать, в Лас-Вегас намылился! – заметил Красный и довольно прибавил: -Я же говорил ему: Лас-Вегас – лучшее место для снятия стресса! -Точно, – согласился Бисмарк. – Спустит парочку лимонов – и успокоится! Сенцов не знал, что Красный и Бисмарк за ним наблюдают. Он беспрепятственно вылетел с территории Базы и, плюнув на то, что его будут искать, рванул через океан, на ходу выставляя на навигаторе координаты... Внезапно рука Константина дрогнула. Как он только додумался оказаться на середине океана, ведь вокруг него – враги... отдёрнув руку от навигатора, Константин судорожно сжал руль обеими руками, вдавил педаль газа и рванул... неизвестно куда, лишь подальше от открытого пространства... Под днищем игрек-тачки искрилась водная гладь, а в сенцовской голове словно бы произошло замыкание и появился навязчивый и противный внутренний голос, который упрямо твердил: “Вокруг – одни враги, враги, враги...”. Повинуясь ему и утратив волю, Сенцов припал к рулю, как сумасшедший, и летел лишь вперёд и вперёд. Водное пространство осталось позади, сменившись некими лесами, полями, городами... они мелькали, пестрели, электронный голос навигатора сообщал их названия, а сенцовские уши слышали только гул... -Донецкая область! – внезапно Сенцов отчётливо услышал сообщение навигатора и даже глянул на экран, где светилась электронная карта. Отлично, тут можно спрятаться...Потеряв всяческий контроль над собой, Константин в порыве безумия направил игрек-тачку вниз – туда, где виднелись одноэтажные дома какого-то мелкого посёлка. Он выберет себе один – лучше на окраине – спустит хозяев в погреб, а сам – затаится пока... Сенцов не успел придумать, что “пока” – под крылом замаячил домик, который он – или безумный личностный гибрид – посчитал подходящим: небольшой, окружённый густым садом и большим запущенным огородом. Знакомый? Нет, сейчас Константин ничего не узнавал. Он даже имя своё не назвал бы сейчас... Совершив на игрек-тачке не очень изящный, болезненный вираж, Сенцов опустился на пыльную тропку, которая начала зарастать пышными кустами амброзии. Выключив мотор, Сенцов, обливаясь потом, выпрыгнул наружу, под прохладный вечерний ветерок и выволок оба своих автомата. Оглядев окрестности затуманенными гибридом глазами, Константин понял, что вокруг него нет ни души. Повсюду зеленела пышная растительность, среди которой напевали цикады, а невдалеке высился и сам дом. Константин бесшумным змеем скользнул к нему и притаился около неказистой ободранной двери, держа наготове оба автомата. На миг Сенцов превратился в слух. Тихо – в сенях тоже никого: всё, пора заходить. Сенцов несильно толкнул дверь плечом. Он ожидал, что дверь будет заперта, и его первый, “проверочный” толчок останется без ответа... Но ошибся: непрочная дверь поддалась сразу и с негромким скрипом отъехала вглубь дома. Нет, Сенцов не стал заходить сразу: это могла быть предательская ловушка врагов. Надо сначала всё проверить. Медленно, крадучись, Константин вступил в тёмные сени. Стремясь разогнать этот мрак, в котором так легко скрываться, он включил фонарики на обоих своих автоматах.лучи света вырывали из темноты лишь хлам: заржавленные лопаты, грабли, тяпки, вёдра и капкан. Капкан диверсантом валялся прямо под ногами, а Сенцов не стал отпинывать его подальше, как сделал бы по своему обыкновению прежний, нормальный, Сенцов. Этот Сенцов бесшумно переступил через капкан в продвинулся дальше, к двери в комнаты. Воспалённый мозг нарисовал за этой дверью притаившихся врагов. Неизвестно, кто они, какие они – ясно только одно: их будет много. Вышибив дверь ногой, Сенцов ворвался за неё оголтелым вихрем. Выставив вперёд смертоносные дула автоматов, держа пальцы на курках, Константин крикнул страшным голосом: -Стоять! Ни с места! Незнакомое пространство вокруг ответило гробовым молчанием. Оно не содержало людей – ни друзей, ни врагов – и, по всей видимости, являлось кухней, которой никто не пользовался, по меньшей мере, несколько месяцев. Стол, табуреты – всё в пыли, плита заляпана давешними пятнами пригоревшего жира. В углах – косматые клоки серой паутины,на полу – пыли слоем в палец, да сухие листья, что налетели через выбитое окно. Похоже, Сенцов нашёл бесхозный дом! Прекрасно, тем лучше для него, ведь ни один враг не знает, что он уже здесь – пробрался, затаился и измышляет безукоризненный план победы! Решив, что здесь не в кого стрелять, Сенцов опустил автоматы и уселся на табурет, который пошатнулся под ним и жалобно заскрипел, словно застонал. Глянув в подслеповатое окно, которое месяцами не мылось и превратилось в обитель пауков, Константин увидел ярко-красное солнце, что стремительно сползало с неба к близкому лесу. Скоро оно закатится, и вся эта деревушка нырнёт во мрак. Тогда-то тайный одинокий боец и отправится на разведку... А заодно и поищет для себя съестные припасы, ведь желудок его давно уже воет и способен переварить и крокодила... Хотя, на худой конец подойдёт и чёрствый батон с кружкой кефира. Посмотрев на свои электронные часы, Константин Сенцов отметил, что сейчас – двадцать часов тридцать пять минут. Можно поспать ещё часика четыре с половиной – чтобы были силы на возможную битву с врагами. Устроившись на табурете поудобнее, Сенцов с помощью самовнушения настроил свой организм на сон и крепко заснул. *** Ровно в полпервого Сенцов проснулся. Он давно уже научил себя засыпать и просыпаться в нужное время – иначе бы его давно уже истребили враги. Вокруг висела мгла. Лишь яркая, почти что, полная, луна разгоняла её, делая всё здесь сизым и слегка зловещим. Нагрузив свои плечи автоматами, Сенцов не стал включать фонарик. При луне всё прекрасно видно, а лишний свет лишь выдаст его. Летучей мышью Константин скользнул через сени на улицу и тут же юркнул в буйную растительность, что покрыла огород. Затаившись между исполинским лопухом и чертополохом, он внимательно осмотрелся. “Не лопух, а репейник” – пришла в больную голову дурацкая мысль. Но Сенцов тут же отринул её, покинул засаду и направился мимо расшатанной распахнутой калитки прочь со двора... к соседнему двору. Соседний двор был тих и тёмен, так же, как и соседний дом, двухэтажный, что маячил впереди высокой серой массой. Ни единого окошка не светилось в нём, и, если там и были люди – они все крепко спали. Спрятавшись у забора, Константин зорко оглядел двор. Ухоженные, ровненькие грядки, свободные от сорняков, выдавали присутствие людей. Поэтому Константин ловко и бесшумно перепрыгнул забор – чего раньше не бывало с прежним, нормальным Константином Сенцовым – и спортивной ходьбою двинулся к дому. Никто не заметил, как скользнула среди грядок стремительная тёмная тень. Да и собаки, видимо, эти враги не держали. Не встретив опасных препятствий, Сенцов вскоре оказался возле двери – стальной, монолитной, крепко запертой на два замка. Кто-то другой, тот же прежний, нормальный Сенцов, отполз бы назад с пустыми руками. Но для теперешнего Сенцова и эта дверь не стала препятствием. Подняв голову вверх, Константин тут же увидел на втором этаже открытое окно. Толстые виноградные лозы, которые эти странные люди посадили прямо перед домом, послужили отличной лестницей. Сенцов проворно добрался по ним на второй этаж и ступил ногами на неширокий карниз. До открытого окна оставалось метра два. Прежний Сенцов запросто бы сорвался с этого карниза вниз, прямо на высокие розовые кусты. Но личностный гибрид не дал ему этого сделать: заставил проявить обезьянью ловкость и быстроту куницы. Спустя минуту Сенцов уже перепрыгнул подоконник и оказался в тёмной комнате. Едва его ноги коснулись толстого ковра, Константин замер, вслушиваясь в тишину, вглядываясь в темноту. Нет, в этой комнате нет людей. Скорее всего это гостиная: тут диван и телевизор, лосиная голова приколочена к деревянному щиту и повешена на стену,около репродукции картины “Сватовство майора”. В двухэтажных домах кухни, обычно, бывают на первом этаже. Поэтому следующей задачей для Сенцова стало разыскать лестницу и спуститься вниз. Кухня встретила Сенцова гостеприимно: она не имела двери, неся на входе гипсокартонную арку, и находилась как раз около лестницы, по которой Константин спустился. Огромный двухдверный холодильник занял в этой кухне целый простенок. Дверцы его сплошь усеивали глупые цветные магнитики, а крышу венчала ваза с усохшими коричневыми хризантемами. Сенцов протянул руку, распахнул одну дверцу и отступил, поражённый. На одной из просторных полок сиротливо пристроился обезжиренный фитнес-йогурт и всё... Холодильник пустовал. Он не имел в себе даже колбасы и банальных магазинных пельменей... Да и батона в нём тоже не водилось. -Руки вверх! – вдруг неподалеку раздался негромкий жидкий голосок, и застал Сенцова врасплох... Решительность и готовность вступить в смертельный бой вдруг оказались вытеснены из больной сенцовской головы диким страхом... Что Сенцов, вообще тут делает, на этой чужой кухне? Что он вообще забыл в чужом холодильнике, когда собирался лететь в Лас-Вегас?? Голова его сама собою повернулась, и Константин увидел под сводом арки низкорослого тощего субъекта, наделённого сухой головёнкой, в руках которого торчало претолстое ружьё. Съедаемый ужасом, который никогда не съедал даже прежнего, нормального, Сенцова, Сенцов попятился и забыл про свои автоматы. Чёрт, он не помнит, как он вообще угодил сюда!! -Руки вверх! – повторил тощий субъект и кивнул ружьём. -Я... из милиции... – сдавленно залепетал Сенцов, осознавая, что вляпался в какую-то скверную историю. – Старший лейтенант... -Давай, давай! – субъект не внял его лепету и заменил свой жидкий голосок свирепым рыком. Сенцов заглох и застрял на месте, скованный ледяным страхом, который уже слопал всю его волю, а тощий субъект тут же пригрозил: -Пристрелю! Это слово стало для Константина разрядом тока. Он принялся поднимать руки... И тут некая чужая оголтелая воля отняла у него правую руку, заставив её метнуться к автомату и пустить плотную очередь по этому тощему врагу. Субъект заверещал, а некто непобедимый и властный заставил Константина схватить табурет и швырнуть его в окно.Стекло со звоном разлетелось в мелкие клочки, а этот некто уже заполучил сенцовские ноги. Константин с ловкостью кенгуру перескочил через подоконник, спрыгнул во двор и понёсся к забору со скоростью автобуса. Птичкою перемахнув этот высокий забор, Сенцов рванул через улицу к тому заброшенному дому, который он избрал для себя базой. Сенцов не помнил, как он перелетел сени и оказался на кухне. Попав на неё и наткнувшись на печь-буржуйку, Константин почувствовал себя обескровленным и обессиленным, словно бы на него навалился пресс и выжал всё, что только можно, включая мозги. Ноги сделались мягкими и шаткими, словно незастывшее желе, Сенцов пошатнулся, рухнул носом вниз и впал в абсолютное забытьё.
====== Глава 174. Капитан Петькин начинает действовать. ======
Участковый капитан Петькин видел десятый по счёту сон, когда его мобильник издал бесноватую трель и заставил его свалиться со своей холостяцкой кровати на жёсткий дубовый пол. -Ай! – взвизгнул капитан Петькин в страшном полусне и вскочил на ноги, вытянув перед собою руки, как лунатик. Мобильный телефон продолжал разрываться, светя экраном и испуская громогласные и жуткие в ночной тиши звонки. Проснувшись окончательно, капитан Петькин метнулся к нему и ошалелым голосом выкрикнул: -Слушаю! -Террорист! – взвизгнули в трубке, едва не лишив участкового правого уха. Капитан Петькин от неожиданности испугался так, что едва не выронил мобильный телефон в круглый аквариум с двумя вуалехвостами, что занимал место на приземистой тумбочке около его кровати. Однако, капитан Петькин вовремя вспомнил, что он милиционер, взял себя в руки и относительно спокойным и твёрдым голосом потребовал: -Расскажите подробнее! -Террорист! – повторил некто, срываясь на писк и пуская петухи. – У меня в доме! Спасите! Помогите! Террорист! Сердце капитана Петькина решило провалиться в пятки, ведь он никогда и в глаза не видел живых террористов. Однако он снова взял себя в руки и снова потребовал: -Назовите ваш адрес и фамилию! -С автоматами! Двумя! – завершили верещать на том конце радиоволны, а потом, помолчав и отдышавшись, добавили: -Рыженко! Улица Красных Партизан, дом три! -Еду... – отозвался капитан Петькин усталым голосом и нажал кнопку “Отбой”. Рыженко – сумбурный дачник, который и мышь может принять за террориста. Верить ему совсем не обязательно, но съездить надо. Террориста в его доме не будет на все сто процентов, хотя, вполне возможно, что к нему забрался вор. Капитан Петькин действовал незамедлительно. Взяв свои заслуженные “Жигули”, получившие в бока немало бандитских пуль, участковый отправился к даче Рыженко. Ехал недолго – минут пять – больше в посёлке Маяк и не требуется. А Рыженко и вся его колоссальная семья уже ждали Петькина в широком дворе, у распахнутых настежь ворот. Завидев неказистые шумные “Жигули”, они все загалдели, высыпали и обступили машину Петькина, не дав тому и припарковать её, как следует. Участковому даже выходить наружу расхотелось – а то ещё затопчет его эта огромная толпа. -У нас был террорист! – первой к Петькину прорвалась жена Рыженко, отпихнув в арьергард двух его дородных сестриц. -Та дайте мне, хоть, из машины выйти! – разозлился на них капитан Петькин. -Он стрелял у нас в доме из автомата! – заходилась истошным писком жена Рыженко, а позади неё квохтали дородные сестрицы, мать, тёща, дочери и невестки... Сам же хозяин дома и главный свидетель разразившихся событий давным-давно был оттеснён подальше и скромно ютился около забора, переживая стресс. -Граждане, сохраняйте спокойствие! – сурово предписал семейству Рыженко капитан Петькин, с трудом отодвигая дверцу и выбираясь из душных “Жигулей” в ночную прохладу. Гвалт голосов на пару секундочек стих... -Да как тут... да что тут можно сохранять?? Мы все умрём! – нарушила хрупкую тишину громогласная жена Рыженко, и вслед за ней все остальные загалдели с новой силой. Даже в окнах соседних домов стали зажигать свет: полпосёлка перебудили! Капитан Петькин понял, что сегодня ему предстоит работка не из лёгких... Ночь бесповоротно испорчена, и досматривать свой десятый сон ему сегодня не придётся. Поэтому капитан Петькин набрал в лёгкие побольше воздуха и основательно взялся за работу. -Как выглядел ваш террорист? – задал он госпоже Рыженко резкий сухой вопрос, целью которого было заглушить невменяемые вопли и заставить последнюю вещать на три тона ниже. -А? – выплюнула та и, действительно, заглохла. – Я... не видела... – пробормотала она, и тут же выдала, вернув громогласность: -Вовик видел! Пропустите Вовика! – ещё громче завизжала госпожа Рыженко. – Клавдия Степановна! Позовите Вовика!! -Вовик!! – заревела мать Рыженко, словно пароходный гудок. – Подь сюды – милиция кличет! -Та, йду! – зло плюнул в отдалении сам Рыженко и начал пробираться к Петькину мимо толпящейся своей родни. – Куры несчастные... С квохтанием вашим... Чёрт... -Вы видели человека, который влез к вам в дом? – капитан Петькин тут же встретил Рыженко вопросом, чувствуя своим милицейским чутьём, что горячим следам преступника ни в коем случае нельзя давать остыть. -Террорист! – взвизгнул Рыженко почти так же, как и его жена. – Глаза бешеные, зубы оскаленные, щетина – шо у того волкодава! Я услышал внизу шум и взял ружжо, бо думал, шо вор! А он в меня как из автомата запуляет! Так я думал, прибьёт, да повезло, шо промазал! Пьяный, наверное, был! -Гражданин Рыженко, пройдёмте в дом! – постановил капитан Петькин. – Я должен увидеть следы его пуль! -Пройдёмте, пройдёмте! – живо согласился Рыженко и направился к воротам проворной рысью. – Он мне всю стену на кухне испоганил, гад! И кружку пивную разбил сувенирную! Капитан Петькин уже бывал в доме у граждан Рыженко – как то раз, в апреле к ним залезли воры и... что-то украли. Петькин уже и не помнит, что именно, зато отлично помнил дорогу из их просторного холла на кухню – ходил туда-сюда тысячу раз, пока, наконец, не нашёл несчастного вора-бомжа и не отобрал у него всё, что тот украл. В углу холла помещался шкаф-купе такого размера, от которого Петькину невольно казалось, что в этот шкаф можно поместить весь его кабинет. Огромное зеркало на его дверце отражало нервного Рыженко, самого капитана Петькина, низкую тумбочку для обуви, а так же – люстру, из-за чего в холле становилось светло до слёз. Петькин невольно прикрывал глаза: после ночной темноты невероятный свет прихожей щипал глаза. -Кухня у меня там! – издал Рыженко скрипучим голосом и показал Петькину направо, где проделали в стене полукруглую дыру и превратили последнюю в арку. Петькин по инерции буркнул “Спасибо”, привычно завернул направо и попал на кухню. Взгляд участкового тут же приковал к себе распахнутый настежь холодильник с баночкою йогурта в глубине, а так же – охотничья двустволка на полу, около раскрытой дверцы. -Ваше ружьё? – осведомился Петькин у гражданина Рыженко, который нетерпеливо топтался на пороге кухни, ожидая от участкового немедленных действий. -Моё, – согласился тот и скользнул к холодильнику. – Я им от террориста защищался! Но вы лучше сюда гляньте! – тощий палец хозяина упёрся в противоположную холодильнику стенку, к которой прикрутили декоративные полочки для всякой ерунды, которая не несёт практического смысла, а лишь собирает пыль. Петькин по инерции перевёл взгляд, и тут же увидел, что на этой блестящей лакированной полочке никакой ерунды не имеется, только на стене, за ней, ясно и чётко виден след автоматной очереди – зловещий рядок круглых отверстий. На полу же, под полочкой Петькин различил горку осколков и обломков – среди них и осколки сувенирной кружки. Петькин и раньше видал эту кружку на кухне Рыженко – сине-жёлтую, с логотипами футбольной сборной Украины. После обстрела уцелела только её витая ручка и толстое донышко – оно валялось около осколков глиняного зайца и куска деревянного кораблика. -Видали? – плаксивым голосом пожаловался Рыженко. – Я собирал сувениры несколько лет, а он всё угробил! -Скажите спасибо за то, что он не угробил вас! – без преувеличений заявил Петькин и решительно двинулся к холодильнику, собираясь снимать с него отпечатки пальцев. -Он открывал холодильник? – уточнил участковый, чтобы не снимать отпечатки пальцев зря. -Так я его у холодильника и застукал! – взвизгнул Рыженко, скорбно оглядывая погибшие свои сувениры. – Искал, чем поживиться, свинюга! А я ему: “Руки вверх!”. А он как выпалит! Я от испуга упал, а он все мои сувениры снёс и – бежать в окошко! -Отлично! – отрезал Петькин, посыпая ручки холодильника серым порошком для снятия отпечатков. – Сейчас, мы глянем, что за гусик! -Хоть бы вы побыстрее его нашли! – бурчал под руку Рыженко, переминаясь над душою Петькина. – Мы же сюда на отдых приехали, а получается какая-то война... *** Капитан Петькин закончил возиться с отпечатками часа, примерно, через два, и вышел из дома Рыженко уставшим, как чёрт. Нет, он не особо напрягался, когда выделял отпечатки пальцев на холодильнике, окне, дверях и перилах Рыженко, не устал, ползая по полу в поисках следов и не сильно и потел, снимая отпечатки у многочисленных и шумных рыженковских домочадцев. Уставшим участкового делали нервы: такого на его участке ещё не бывало, к тому же, сумбурный преступник, который может быть и сумасшедшим, до сих пор здесь, он скрывается где-то неподалёку... может быть, даже наблюдает за ним... -Извините... – донёсся до капитана Петькина негромкий голос незнакомца. К тому же, последний отчаянно шепелявил, из-за чего участковый и вовсе не понял, что он ему сказал. Петькин не ожидал, что к нему может кто-то подкрасться, и вздрогнул от неожиданности, когда на его плечо легла рука. -Иж-жвините... – повторил некто, участковый обернулся и узнал в новоиспечённом собеседнике пьянчужку Семёнова – соседа семейства Рыженко и коренного обитателя посёлка Маяк. Участвуя во многочисленных битвах, изрядно подогретых алкоголем, Семёнов порастерял свои пожелтевшие от дешёвых сигарет зубы – поэтому и шепелявил. Капитану Петькину не раз приходилось определять Семёнову ночлег в обезьяннике опорного пункта, и тот боялся участкового почти что, как огня. А тут вдруг сам приполз и пытается что-то сказать... Петькин заинтересовался. -Чего тебе? – вопросил участковый, не теряя милицейской суровости. -Гражданин начальник... – пробухтел Семенов, утирая свой переломанный нос кулаком. – Вы сейчас у Рыженков были, а я, вот, видел, как от них один тип выскочил через забор и туда, к брошенному дому побежал! -Не врёшь? – громыхнул на тощего алкаша капитан Петькин, прекрасно зная, что Семенов наделён даром видеть даже ангелов и бесов, когда уровень водочной “заправки” в нём перехлынет через край. -Ей-богу! – Семенов аж перекрестился, чтобы Петькин не счёл его упитым и не отволок в каталажку. -Проверим! – постановил капитан Петькин и свирепо приказал Семенову: -А ты домой иди и спи! А то как пить дать – будешь сегодня у меня в клетке дрыхнуть! -Да ладно вам... – обиделся Семенов и, хлюпая носом, скрылся в темноте кривой улочки, лишённой фонарей. Капитан же Петькин остался сиротливо торчать посреди дороги, около своих “Жигулей”. Дом, который, по мнению Семенова, являлся брошенным, принадлежал дончанину по фамилии Вилкин. Не прошло и года с тех пор, как туда пробралась банда, взяв в заложники самого Вилкина и его невесту. Тогда всё обошлось: банду обезвредили, а заложников освободили. Но с тех пор Вилкин больше в Маяке не показывался: боялся, наверное, что его снова кто-нибудь захватит... И, видно, справедливо боялся... Капитан Петькин не медлил и теперь. Забившись в кабину “Жигулей”, он нажал на газ и помчался к себе в опорный пункт. Сна как не бывало – спустя пять минут участковый бодро шагал по пустынному коридору к своему кабинету, где в эту ночь дежурил его новый помощник, лейтенант Рябчик. Рябчик приступил к службе лишь на прошлой неделе, и капитан Петькин не мог доверить ему опасное задание. Распахнув дверь, участковый вступил под свод кабинета и обнаружил Рябчика мирно спящим лицом на столе. Когда-то давно, в молодые годы, когда Петькин сам бегал в помощниках, его ныне покойный начальник, майор Порох, тоже застал его спящим на первом дежурстве. Майор Порох обладал рыжими усами и крутым нравом – завидев, как Петькин безмятежно посапывает, уткнувшись носом в газетёнку, начальник достал табельный пистолет и бухнул в воздух у его уха. Петькин тогда от страха грохнулся со стула и покатился кубарем по бетонному полу, а памятная дыра от пули майора Пороха красуется на потолке и по сей день... Капитан Петькин стрелять не стал: рассудительность не позволила ему портить потолок и шокировать помощника перед ответственной работой. Он просто затормошил Рябчика за плечо и сердито проворчал: -Солдат спит, а служба идёт! -А? Что?? – тут же встрепенулся лейтенант Рябчик, словно обычный пёстрый рябчик, которого спугнули в поле. -Эх, ты, служака... – вздохнул капитан Петькин, усаживаясь за свой видавший виды стол. -Борис Сергеевич... – сонным голосом промямлил Рябчик и захлопал своими мальчишескими глазками. -Работа у нас, дружище! – сказал Петькин, разыскивая на своём столе ручку. – В дом Вилкина опять кто-то влез, затем он забрался к Рыженко и пытался их ограбить... – Петькин, наконец-то, нашёл ручку и записал на листке отрывного календаря фамилию, имя, отчество и телефон владельца злополучного дома, Георгия Вилкина. -На-ка, лейтенант, трудись! – Петькин протянул листок Рябчику – пускай, узнаёт милицейскую работу. -Есть! – бодро откликнулся Рябчик, выхватил листок и живо засел за телефон. Сейчас он выглядит бравым огурчиком, а если бы не приехал начальник – храпел бы до утра.