Все произошло в считанные секунды. Майор с такой силой рявкнул «Все вон!», что змееловы автоматически бросились вверх по лестнице — не убегая от опасности, а просто подчиняясь яростному окрику Кремера. Как только последний из охотников оказался в лестничном проеме, в подвале один за другим раздались три выстрела. Через пару секунд, показавшихся остальным вечностью, они, наконец, услышали голос вполне живого майора. Такого семиэтажного мата им, видимо, не приходилось слышать давно, потому что Левада от удовольствия даже крякнул.
— Что случилось? — крикнула сверху Алина.
— Зверь случился, — мрачно откликнулся майор. — Да не тот…
Все снова начали спускаться в подвал. Участковый Костя, не в силах более сдерживать любопытство, покинул вверенный ему пост и двинулся вслед за змееловами.
Луч фонаря Кремера высвечивал темное, казавшееся при этом освещении едва ли не черным, тело крысы, почти разорванное на три части двумя пулями. Живилин присвистнул. Чернявый Юрик с уважением посмотрел на майора и тихо произнес:
— Ай, джян…
— Н-да… — проговорил Левада. — С вами, уважаемый, я бы на дуэль не вышел…
— Да уж, — буркнул Кремер. — Куда как молодец. Змея-убийца гуляет, зато эвон какую крысищу завалил.
— А змея гуляет наверняка, — негромко сказала Наговицына. — Теперь можно быть уверенными на все сто.
— Почему? — Майор повернулся к ней. — Что, выстрелы спугнули?
— Да нет, Петр Андреевич, я не о том. Давайте уж выйдем на воздух…
Вся группа вышла из подъезда. Милиционеры из оцепления тоже были здесь, видимо, бросившись на выстрелы. Кремер приказал старшему наряда отправить их по местам и посмотрел на окружавшие двор дома. В окнах там и сям виднелись люди. Сегодня ими двигало вовсе не праздное любопытство.
Трое змееловов, не сговариваясь, достали сигареты и закурили. Закурила и Алина.
— Так почему же вы считаете, что гадина ушла наверняка? — продолжил тему майор.
— Крыса, Петр Андреевич. Крысы — существа невероятно умные и чуткие. Если бы змея каким-то чудом и спряталась в укромном уголке подвала, ни одна крыса ни за какие коврижки в это помещение не сунулась бы. А раз уж не побоялась и вошла — значит, никакой змеи там нет. Ушла змеюка — и не пять-десять минут назад. Если вообще там была.
— Продолжение следует… — буркнул Кремер. О «дубле три» думать ему не хотелось.
— Простите, Петр… э… Андреевич? — обратился к майору Максим Левада. Кремер кивнул. — Я вот что хотел понять. Зачем это вы нас из подвала криком погнали? Если показалось, что змея, так тут бы, наоборот, нас на нее навести. Нет?
— А потому, что вот эта штука, — майор похлопал себя по левой стороне груди, где в кобуре уже покоился его «глок», — у меня была в руке, нацеленная на то, что там в углу шевелилось. Стрельба в закрытом помещении с бетонными стенами, товарищ дорогой, вещь очень чреватая. Что там с вами эта кобра могла бы сделать, я не знаю, а положить пару героических змееловов из собственного пистолета мне никак не улыбалось. И так-то своя же пуля-дура рикошетом у самого уха свистнула.
Все помолчали. Кремер еще раз обвел взглядом пространство между домами.
— Вы мне вот что лучше скажите, — обратился он ко всем сразу. — Двор-то будем прочесывать? Траву, кусты?
— Бессмысленно, — сказала Наговицына.
— Абсолютно согласен, — добавил Живилин. — Столько шороху наделали, ни одна змея здесь близко не осталась бы. Даже самого неизвестного наиновейшего вида.
— Что ж, — устало сказал майор. — Будем снимать оцепление… Алина Витальевна, вас куда подбросить-то? В лабораторию? В морг?
— Да я сама доберусь. Машину поймать — полминуты. До морга тут езды всего ничего. Вам-то вряд ли по пути…
— По пути, по пути… — задумчиво сказал Кремер, медленно идя к своему «Пассату». — Мне сегодня в любом направлении по пути… Садитесь. Прокачу.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Оставшись в школе один, Телешов почувствовал себя в растерянности. Он просто не знал, с чего сегодня начать. Прежде таких проблем не возникало — про себя он всегда закавычивал слово «работа», потому что обычно все сводилось к тому, чтобы закрыть все двери, ведущие в здание, пройтись по обоим этажам, проверяя, не остался ли где включенным свет — и вся недолга. После этого «работа» заключалась в неспешном почитывании старых «толстых» журналов под аккомпанемент — если, конечно, приемник был в настроении — классических мелодий.
Сегодня все было иначе. Два последних дня резко нарушили течение его небогатой событиями, но такой уютной и упорядоченной жизни. Вот и сейчас: все входные двери — как с парадного, так и с черного хода — Сергей уже закрыл на все положенные замки, но пойти и просто проверить, не горит ли где свет, ему казалось явно недостаточным. Надо бы посмотреть, не остались ли где-нибудь на первом этаже открытые окна. Хотя… Почему только на первом? Телешов не знал, может ли змея взобраться наверх, скажем, по водосточной трубе — но почему бы ей и не мочь?
Змея. Та, что укрылась в подвале. Или другая. Такая же. Сергей был уверен, — он не знал, почему, но уверен был — что речь не идет об одной невесть откуда сбежавшей гадине. Но пока что это предположения, догадки, шестое — или какое оно там по счету — чувство. А что же с той, уже виденной и загнанной в подвал? Он несколько раз подходил к телефону, но снять трубку так и не решился. Молчащий аппарат навевал очень тревожные мысли. Ведь если бы змею поймали или убили, думал Телешов, кто-нибудь ему уже позвонил бы. Майор, Костя или Наговицына. Забыли? Вряд ли. Но если не звонят…
Ведь если, не дай Бог, кто-то погиб в этом подвале — стали бы они тут же информировать его, экс-педагога и ночного сторожа Телешова? Маловероятно. В такой ситуации у людей там были бы куда как более серьезные проблемы. И если… Он отгонял от себя эту мысль — но если это случилось бы с Алиной, майор сюда ни за что бы не позвонил. Такое Кремер не сообщил бы по телефону. Он, конечно, классический киномент, саркастичный и жесткий, но при этом внимателен. И безусловно деликатен. Деликатный капитан Жеглов, повышенный в звании до майора. Тоже ничего комбинация. Небанальная.
Сергей, стоя у входа в помещение для техперсонала — его ночного обиталища — еще раз покосился на телефон, но решил все-таки не звонить. Ни Косте, ни Алине, ни Кремеру. Лучше считать, что все идет в соответствии с расхожей американской максимой: no news is good news. Отсутствие новостей — уже хорошая новость. Все хорошо, прекрасная маркиза. Пока все хорошо.
Однако ни умом, ни тем более внутренним чувством поверить в это не удавалось.
Пора было заняться проверкой окон. Проще всего было бы обойти здание и посмотреть, не осталось ли какое-нибудь из них открытым. Но, во-первых, это значило выйти в ночь, в темноту, где толком освещен разве что асфальт вокруг школьного здания — а дальше, за пределами этого света…
Сергей вздрогнул и тут же разозлился на самого себя. Конечно, за пределами этого освещенного пространства уже собрались дюжины чудовищ, поджидающие ночного сторожа, под завязку набитого атавистическими страхами. Бред сивой кобылы. В конце концов, Малая Охта не так уж мала — и чем же опустевшее здание его школы привлекательнее для этих гадов, чем любое другое здание в округе?
Была и другая причина, по которой ему не хотелось выходить из здания. Он мог не услышать звонок телефона — а звонка этого он ждал как манны небесной. Почему-то думалось, что если позвонят, то обязательно с какими-то хорошими вестями. Во всяком случае, чтобы сообщить, что все живы-здоровы. Дескать, не извольте, Сергей Михалыч, волноваться. А как же. Руководитель операции, и не менее того. Тьфу.
Телешов взглянул на часы. Без четверти одиннадцать. Он еще раз посмотрел на телефон и вышел в коридор, чтобы пройти все помещения первого этажа и проверить, не горит ли где свет. Но в тот момент, когда он прикрывал за собой дверь своей «сторожки», телефон зазвонил. Сергей рванулся к столу, схватил трубку, едва ее не выронив, и с колотящимся сердцем почти выкрикнул: