– Помните, как мы плыли на «Крылатом»? – спросил Горан, откусывая сладковато-землистый корень. Лопух уже не казался таким мерзким, напоминая водянистую морковь. – Первый раз плыл на корабле и ничего не помню, – заулыбался он.
Тами хихикнул:
– Ты лежал весь зелёный, а Злата не отрывала глаз от берега.
– Таких красот я никогда не видела, – призналась Злата мечтательно. – Даже сейчас помню восторг: леса плывут красочными картинками.
– В чернолесье Клеты мне снился шум волн, – боялся Тами. – А ещё те люди, одурманенные колдовством.
– Во дворе Гривача? В том портовом селении?
– Бр, вовек не забуду их пятнистых глаз.
Горан кивнул:
– Впервые столкнулись со змеядом.
– А я не забуду гремушей, – поделилась Исмин. – Как тонула Злата, как шхуна Мориса чуть не пошла ко дну.
– Рапак потом долго приговаривал воде: «Смирно сидите, иначе изловлю на суп».
Ребята засмеялись, вспоминая предприимчиво повара «Гусеницы».
Эфа жестами изобразила пожар, Бусые горы, ящеров. Никс подшутила над скептическими комментариями Скурата. И с позабытым восторгом ребята начали вспоминать об утраченной звездной ветви, заимке в тихом лесу провинции Орд. Ловушки Ловища, укрытие оловянного дерева, камин в самоцветах, вкусности Мирны. Стремительное течение Талой, безмятежность Федарии. Замерзающие воды Корвума, вспышки пламени, подземелье. Искрящийся снег Мориона, Дом планет, свист ветра при спуске с горки, сияние планет над Краеугольными горами…
– Почему вы не бросили меня в скалистом лесу? – спросил Горан, осматривая ребят, в глазах которых отсветы тлеющей коры поблескивали загадочными впечатлениями. – Там, в окружении змеядов?
– Потому что у тебя – атлас, – усмехнулся Клюв, откусывая корень.
Исмин со смешком пульнула в него шапкой.
– Не выдумывай. Сам кричал: «Скорее! – хрипловато парадировала она его взволнованный голос: – Скорее! Они четвертуют его!»
Клюв привстал на локте, размахивая угрожающе листом лопуха:
– Потому что вы метались в истерике.
Девчонки фыркнули с укоризной.
– Ладно-ладно! – поднял руки Горан. – Пустое. Я благодарен, что вам небезразлична моя жизнь.
Взгляды показались согревающими, но он не мог передать признательности, того необъятного чувства, вызванного их возвращением в момент, когда не осталось надежды на спасение. Он посмотрел на Злату, улыбаясь вкрадчиво, и уголки её губ поднялись в ответ, а взгляд не обжёг презрением. В этом пути всех их объединяло нечто значительнее мечты: схожее видение событий, правда и тайны, лёгкость общения и верность негласной дружбе, цепи которой сковывали путь, но каждый держался за них – цеплялся отчаянно, как за единственный ориентир в хаосе враждебного мира.
Костёр погас. Разговоры стихли. Засыпающим мечтателям чудились в туманной мгле звёзды. Ветви парили невесомыми островками в тенистой прохладе, нашёптывая сны.
В предрассветном полумраке зародились шорохи. Дребезжала робко листва, монотонной капелью проснулся ручей. Ребята встревоженно просыпались, удивлённо всматриваясь в заросли тёмной травы. Мерцание дрожало в воздухе: тусклое, едва различимое, – оно очерчивало во тьме дивные силуэты. Обманчивая игра зрения. Невероятная. Исмин первой поднялась, шагая навстречу мареву пепельного сияния.
– Луннорогие косули, – прошептала, задерживая их молящим взглядом.
Звери стояли в приглашающем ожидании, и крадуши вставали на ноги, боясь даже дыханием потревожить сказочных существ. Косуля мотнула головой, её волшебные спутники нырнули в чащу. Полумрак расступался под сверкающими копытами, оживая перламутровыми крупицами. Безликий ворс трав прорезали млечные ленты, вьющиеся потайными тропами в убежище грёз.
Алефа
Пелена тумана спала. С невидимых троп виднелись сочные краски леса, цветов, безмятежного неба и лучезарного солнца. Косули скрылись в холмистом подлеске – лунные переливы под ногами странников погасли. За спинами вновь сомкнулась мгла.
Цитадельные стены озаряли насыщенную зелень подножия перламутровым блеском. Громадное строение острыми вершинами подпирало пышные облака в нежно-розовых и светло-оранжевых бликах. Два треугольных бастиона замерли стражами по бокам округлой башни, пламенеющей разноцветными витражами между ромбовидными прорезями окон.
Путники пересекли по жемчужной дуге моста прозрачную реку, на дне которой отражением прогуливалось ночное небо. Сети стен цвели звёздами. В полубреду восторга ребята погрузились в тишину каменного дворика. Ни единой двери. Арочные своды оплетали травы в сапфировых гроздьях. Хрустальные колонны источали белое сияние далёких гроз. Внутри башни спал ветер.