Из шахты внезапно взлетает корзина, оттуда выходит группа рабочих, а их места занимаем мы. Одна минута, и мы уже на дне шахты, а оттуда выходим в туннель, огромный железный цилиндр метров пяти в диаметре. Довольно хорошее освещение электрическими лампами позволяет разглядеть литые чугунные плиты, которыми он выложен. Вместе с другими двигаемся вдоль него и доходим до перегородки поперек трубы. Здесь помещаются воздушные шлюзы с входными отверстиями, достаточно широкими, чтобы пропускать тачки с песком и илом, удаляемыми из туннеля. Все вместе вползаем в один из шлюзов. Это довольно длинный, лежащий горизонтально цилиндр с сиденьями по одной стороне, на которых мы и размещаемся, пока впускают воздух.
Обе двери закрыты, десятник медленно поворачивает клапан. Я чувствую давление втекающего воздуха на барабаные перепонки, хотя держу нос закрытым и усиленно надуваюсь. Свист воздуха прекращается, это значит, давление его в шлюзе сравнялось с давлением в туннеле. Десятник открывает дверь, и мы выходим. Еще сотня шагов, и мы на месте работ. Десятник расставляет людей и поворачивается к нам. А Билл только того и ждал: его давно мучают всякого рода вопросы, и он выкладывает их. Но десятник заставляет его прикусить язык.
– Что мы сюда болтать пришли? У нас на это нет времени! Здесь нужно работать! Берите ваши лопаты и нагружайте вот эту тачку. Не шалопайничать!
Послушно принимаемся мы за работу и, в то же время, напрягаем все силы, чтобы разобраться в окружающей обстановке, ибо здесь мы всецело предоставлены самим себе. Мы стоим перед своего рода барабаном с открытыми концами и поперечной перегородкой в середине. В этой стене несколько выдвижных дверей, через которые проходят рабочие для выкапывания туннеля. Пробираемся за эту стену, и перед нашими глазами ряд крепей; они тянутся и вверх, и вниз, и поперек, и образуют ниши, в глубине которых землекопы выкапывают грунт перед стеной (щитом). Собственно, наша работа была по эту сторону щита, мы должны были нагружать выбрасываемый через стену песок на тачки, а их затем отвозили маленькие электрические локомотивы.
В этом богатом кислородом воздухе работалось легче, но все же мускулы наши не привыкли к такому продолжительному и тяжелому труду, и мы скоро устали; нашу жизнеспособность поддерживал только тот интерес, с каким мы относились ко всему, что происходило вокруг нас. Мы обратили внимание на то, что щит был несколько больших размеров, чем туннельная облицовка, и нахлобучивался на нее, словно шапка.
Несколько гидравлических домкратов было поставлено вокруг между поперечной и туннельной стеной. Когда все было готово, машины были пущены в ход, поршни задвигались, и щит продвинулся вперед сантиметров на шестьдесят, как раз именно настолько, насколько это нужно было для налаживания следующего кольца туннельной облицовки. При этом надо было действовать крайне тщательно и направлять щит вверх, вниз или в сторону по заранее выработанному плану туннеля, ведь постройка идет одновременно с противоположного берега реки. Если туннель хоть сколько-нибудь отступит от намеченного пути, работы не сойдутся точно в середине. А с какой степенью точности происходит в действительности прокладка туннеля, мы узнали лишь спустя несколько месяцев, когда щиты с обеих сторон встретились под руслом: один из них всего лишь на двенадцать сантиметров лежал глубже другого, и они могли быть правильно пригнаны друг к другу. Подумайте только! Больше полутора километров прорываться в темноте сквозь песок и глину и ошибиться только на двенадцать сантиметров.
Интересно было наблюдать и за облицовкой стен. Так называемый подъемник, род гидравлического крана, поставленный перед щитом, служил для того, чтобы поднимать и накладывать плиты по мере продвижения щита вперед. Плиты были изогнуты по форме туннеля, снабжены широкими фланцами и при помощи болтов скреплялись друг с другом. Сила их сопротивления, благодаря этим фланцам, очень велика.
Четыре часа мы проработали беспрерывно; наконец объявили перерыв для завтрака. Мы думали, что уже восемь часов, и были очень удивлены, когда, вынырнув из туннеля, увидели, что только начинает светать. О завтраке в четыре часа утра мы не подумали, а потому ничего не захватили с собой. Правда, горячим кофе нас напоили, но мы страшно проголодались, а в такой час ничего нельзя было достать. Мы были очень благодарны одному товарищу по работе, который сжалился над нами и поделился своим завтраком. Это был славный парень, давно работающий «на постройках» и хорошо осведомленный в вопросах воздушного давления. Он разрешил нам задачу о стакане с водой.