А я еще считала эгоистом Джереми! — подумала Мейбел.
Она была слишком ошеломлена, чтобы вовремя отреагировать, а потому Хорас беспрепятственно положил руку ей на талию и притянул к себе.
Он целовал ее, словно припоминая соответствующие инструкции из какой-то книги. Сначала приблизил к ней свои плотно сомкнутые губы, затем, через тот же промежуток времени, наклонил его под нужным углом. Далее Мейбел почувствовала, что кончик его языка упирается в ее губы… Она отшатнулась.
Хорас издал короткий беззвучный смешок.
— Ты права, дорогая. Нельзя забывать, где мы находимся: в любую минуту может кто-нибудь войти. Мне следовало бы быть более сдержанным. Это моя обязанность — контролировать ситуацию.
Тоже мне великий любовник! — мысленно съязвила Мейбел. Можно подумать, я была так возбуждена, что чуть не уложила его на холодные плитки пола.
— Да-да, мы не должны забываться, — поддержала его Мейбел, и неожиданно на нее снизошло озарение: она поняла, как остановить его дальнейшие поползновения. — Видите ли, Хорас, Джереми и я… ну, мы обнаружили, что после всех этих лет между нами еще что-то осталось…
Конечно, осталось: раздражение, недоверие, опасение, про себя продолжила монолог Мейбел.
Хорас в удивлении уставился на нее.
В этот момент в ее поле зрения попал дверной проем. Мгновенно нахлынувшие подозрения заставили Мейбел внимательнее посмотреть на дверь.
Джереми. Его рука все еще лежала на двери, которую он уже открыл.
Мейбел затрепетала. Что он слышал? И много ли видел?
— Дорогая, — промурлыкал Джереми, — знаю, мне не следует отвлекать тебя от работы, но ты забыла оставить мне сегодня утром ключ.
Он подошел к столу, запустил руку в боковой кармашек ее сумочки и вытащил связку ключей.
Мейбел не могла не отдать должное его наблюдательности: значит, вчера вечером он заметил, где она носит ключи.
У Хораса был такой вид, будто Джереми извлек из сумки Мейбел живого белого кролика.
— Я буду ждать тебя дома. — Голос Джереми упал почти до шепота, однако Мейбел поняла, что уровень громкости этого шепота был хорошо просчитан: Хорасу полагалось услышать каждое слово. — А пока, только чтобы освежить воспоминания о прошедшей ночи…
Он целовал ее не торопясь, с уверенностью многолетнего любовника, и, только когда у Мейбел чуть не остановилось дыхание, Джереми отпустил ее, небрежно отсалютовал Хорасу и вышел из кабинета.
Спустя несколько секунд, Мейбел поняла, что ключи он унес с собой.
В комнате повисла мертвая тишина. Мейбел была огорошена, Хорас тоже стоял, будто громом пораженный. Она прислушивалась к гулким быстрым шагам Джереми по деревянной лестнице — он явно не хотел задерживаться в этих пределах — и старалась вспомнить, как надо дышать.
Первым пришел в себя Хорас.
— Ты сказала: «что-то осталось»?..
— Мне очень жаль, — мягко отозвалась Мейбел. — Я пыталась вас предупредить…
Только услышав свои слова, Мейбел осознала: она как будто давала Хорасу понять, не говоря об этом прямо, что они с Джереми собираются восстановить свой брак. Конечно, выразись она более определенно: «Мы решили попробовать начать все заново… мы решили, раз уж так получилось, не расторгать наш брак», — неожиданно разгоревшийся пыл Хораса сразу поостыл бы, но ей не хотелось лгать. Рано или поздно эта ложь непременно выйдет наружу. Вот если бы можно было как-то намекнуть, только намекнуть, что они, скажем так, пришли к определенному соглашению, тогда другое дело.
Но как ты собираешься объяснить Хорасу, почему до сегодняшнего дня не виделась с Джереми? — неожиданно пришло в голову Мейбел. А, ладно, решила она, что-нибудь придумаю. Но сделать это нужно до того, как мне начнут задавать вопросы. Хорошо бы прямо сейчас убедить Хораса, что его ухаживания бесполезны. Тогда он просто перестанет меня замечать и снова погрузится в чтение личных дел, выискивая следующую кандидатуру на роль первой леди университета. И никому не придет в голову интересоваться моим состоявшимся или не состоявшимся разводом.
— Я не могу осуждать его за то, что он не хочет с тобой расставаться, — сказал, наконец, Хорас.