— Она такая забавная! – Армина стояла за спиной, в то время как я сидела на полу перед детьми. – На Саида похожа! – я посмотрела на девушку снизу-вверх, в ее глазах уже не было той агрессии, что таилась первые дни. Армина видно была вспыльчивой, но быстро отходила, конечно, подружками мы так и не сумели стать, тема Саида у нас по молчаливому уговору стало табу, о нем и при Ахмете Рамзановиче перестали заговаривать, он эту тему не любил обсуждать. Просто сообщал: жив. А в каком состоянии жив, это уже ненужные подробности.
— Мне кажется, что все дети на Саида похожи, куда не глянь везде его маленькие клоны! – я посмотрела в сторону бассейна, где на мелководье плескали старшие дети.
— Он очень любил Аишу… - Армина села рядом со мною, я ей немножко доверяла, но чувствовала себя не в своей тарелке. Чувствовала себя воровкой, которая украла у нее дорогое. Ее рука потянулась к Анне, дочка улыбнулась, когда над ней потрясли яркой погремушкой. Когда она впервые улыбнулась, я оборвала Саиду телефон, я так хотела ему сказать, что сегодня первый день улыбки нашей малышки, но после длительных гудков последовал обрыв связи и дальше мне оставалось выслушивать механический голос о том, что абонент вне зоны.
— Он ее любил, но при этом ради утверждения свой власти не побоялся ее застрелить! – в голосе Армины было столько горечи, тоски и обвинений, что я сглотнула. – Знаешь, он даже не извинился за это, словно ничего не произошло. Словно убил очередного должника. Я пыталась его как-то оправдать, но не нашла в себе сил… Так и живу с этим грузом. Даже рождение Али не перебило во мне эту тихую ненависть к нему.
— Почему ты от него не ушла, раз ненавидишь, это чувство не самое лучшее для сохранения семьи?
— Уйти? От Саида уйдешь только в мир иной, дальше он не отпустит. Я просто запретила себе думать об Аише при нем. Это позволило мне оставаться ему женой во всех смыслах, не отталкивать в презрении, не показывать ему свое отвращение. Ненависть – это тоже своего рода любовь, в перевернутом виде. Потом я как-то смирилась. Даже уверила себя, что у нас хорошая семья, пока не узнала о вас… - Армина посмотрела на меня долгим взглядом. – Я понимала, что в его жизни есть другие женщины, я осознавала, что со мною он показывал все лучшее, что было в нем… – я сглотнула, вспоминая, как Саид меня избил, потом изнасиловал, вспомнила, как он меня трахал каждый день, доводя до измождения, а после подсунул документы. Если с Арминой он был с лучшей стороны, то со мною он показывал все грани своего ужасного темперамента, своего бешенного зверя, которого иногда позволял гладить, даже против шерсти.
— Было обидно. Когда ждала Амана, очень хотела девочку, я молилась, просила, но увы…родился вновь мальчик. Почему-то мне казалось, если родится дочка, он изменит свое отношение ко мне. Наивная?
— Ага! – мы улыбнулись друг другу и засмеялись. – Честно, я не ожидала, что ты окажешься такой хорошей! Но даже Ахмет сказал, что ты хорошая, когда впервые тебя увидел.
— Он тоже чудесный мальчик! Только Азамат меня пугает, как маленький волчонок, предпочитаю сразу же садиться рядом с Али.
— Азамат – это, наверное, исчадие ада, откуда вышел и его отец. Я думаю, что именно он встанет возле Саида, когда достигнет нужного возраста. В нем столько же агрессии, ненависти, сколько и в Саиде, только он пока не понимает, как это контролировать, в отличие от Каюма. Чем старше он становится, тем страшнее мне за него…если Саида не станет, вряд ли кто-то найдет на него управу. А не обученный зверь может загрызть всех, кто находится рядом.
— Я думаю Саид должен выжить хотя бы ради этого…
— Будем надеяться, что его хищного нрава хватит, чтобы всех поставить на место… - и между нами повисло тягостное молчание, каждая мысленно послала свою молитву к одному и тому же человеку. Вера разная, но мысль одинаковая, в удвоенном размере она должна иметь силу, должна оберегать.
-Армина-
Ночь была удушающей. Я плохо спала, плохо спал и Аман, так же слышала возню в соседней комнате, где были Арина с Анной. А еще меня терзали какие-то плохие предчувствия. Смотря перед собой, размышляла над иронией судьбы. Кто мог подумать, что я буду жить под одной крышей с любовницей мужа??? Хотя если закрыть глаза на некоторые моменты, можно было представить, что она вторая жена, мы могли жить раздельно или вместе, но нам бы все равно пришлось делить одного мужчину на двоих, рожать от него детей и молиться за него. Арина переживала, она пыталась делать вид, что ее нисколько не трогает судьба Саида, но каждый раз вздрагивала, если звонил телефон, каждый раз ее глаза наполнялись надеждой услышать его голос. Она его любила. Любила настолько сильно, что готова была соврать самой себе в том, что испытывает эти чувства к нему. Она была похожа на маленькую девочку, которую оставили в неизвестности, и если я в целом понимала, что сейчас творится в России, то Арина даже не подозревала, сколько крови сейчас лилось дома. Она приглядывалась к Азамату. Из всех детей только он смотрел на нее со знакомым прищуром. Не сразу я догадалась, что в нем она хотела увидеть Саида. Пару раз замечала, когда ее рука тянулась к его волосам, но на полпути замирала, а когда он оборачивался сконфуженно улыбалась и уходила. А он смотрел ей вслед отцовским взглядом, немного иронии, немного холодности и бешенных огоньков. Слышала, как она разговаривала с Анной, говорила о том, что папа будет рад увидеть ее улыбку, увидеть достижения, которые произошли в его отсутствие. Что творилось с Ариной ночью, одной ей было известно, утром она всегда появлялась с улыбкой, готовой всех детей развлекать, помогать мне по хозяйству и иногда на секунду зависать в пространстве, натыкаясь взглядом на свою татуировку. Когда впервые увидела эти две буквы, переплетные между собой, я поняла, что видела подобное. И потом до меня дошло, что в другом стиле, но тоже самое было и у Саида на запястье. Я несколько дней не могла смотреть Арине в лицо, не могла справиться с обуревавшей меня ревностью, которая толкала на необдуманные поступки. И если для нее это ничего не значило, то мне было все понятно в отношении мужа. Он выделил Арину в своем сердце, он не просто так выбил себе буквы ради каких-то целей, для этого мог придумать что-то замысловатое, как узоры на плече, он выбил ее в себе навсегда.