— Куда? — вдруг испуганно спросила студентка, почувствовав, как в душе зародилось странное подозрение.
— На пересдачу, — ухмыльнулся бессмертный. — Только я устал и приму её у себя дома, чуть позже.
— Может, лучше здесь? — осторожно указала просительница на пустую аудиторию, не желая верить своим догадкам.
— Нет, — мотнул головой преподаватель. — Условия не позволяют.
— Кажется, я вас не понимаю, — отступая к стенке, пролепетала Милена, осознав, наконец, истинный смысл этой магической фразы.
— Но ты же сама сказала: «Пересдача», — спокойно заметил Адреан, наклоняясь над ней.
— Я имела в виду настоящую! — опасливо покосилась студентка на его расставленные руки.
— А моя что? Будет понарошку? — ядовито ухмыльнулся мужчина.
— Я лучше приду к вам на каникулах в феврале, — тихо ответила она, отворачиваясь.
— Лишишься стипендии, — поигрывая на пальце ключами от машины, заметил вампир. — Я слышал, как ты рыдала под дверью. В общежитии деньги нужны.
— Перебьюсь. Человек не должен продавать свою душу никому и никогда.
— А я не про душу говорю, — цинично усмехнулся иной, демонстративно проходя глазами по фигуре.
— А я не делю эти понятия! Адреан вздохнул и внимательно посмотрел на неё.
— Давай сюда зачётку.
— Нет! Я приду на пересдачу.
— Милена, не дури, я же тебя зарезал!
— Я приду на пересдачу!
— Значит так, делегат, — вздохнул преподаватель. — Уже поздно, в деканате никого нет. Ведомость я туда передам утром, поэтому вели сегодня своему заму собрать в группе зачётки и привезти их мне завтра в студию до девяти. А сейчас подай сюда свою.
— Нет.
— Тогда и всей группе нет.
— Это шантаж!
— А ты сейчас поступаешь, как глупая девчонка! Я признал свою ошибку, хочу исправить!
— А где справедливость?
— Так тебе считаешь пересдача по заслугам? Брось! Я слышал ответы на все билеты, когда тебя рисовал. И мне, как никому другому известно, какую оценку ты заслуживаешь!
— Тогда почему зарезал?!
— Дурак я влюблённый! Вот и всё! Дай зачётку! Девушка испуганно вздрогнула, подошла и безропотно протянула ему её.
— Молодец, — облегчённо вздохнул преподаватель, ставя оценку и расписываясь. — А теперь слушай внимательно ещё кое-что. Следующий семестр я буду вести психологию, тебе разрешаю вольное посещение. Можешь вообще не приходить, отмечать не буду, репрессии не последуют, единственное, через твоих подруг буду передавать задания, которые будешь выполнять и передавать через них же обратно. Так будут ставиться оценки. Встретимся только на экзамене.
— Прощай, — вздохнула Милена.
— Я тебя подвезу.
— Не стоит.
— Это последнее условие, — вдруг твёрдо произнёс хозяин города. Они оделись и пошли на улицу.
— Когда ты уезжаешь домой? — спросил по дороге Адреан.
— Послезавтра.
Ехали молча. Девушка нервно покусывала губу, теребя поясок. Вампир молчал. Он знал, подруга так всегда себя ведёт, когда решает в уме какие-нибудь важные вопросы, и не мешал. Наконец, она набрала в грудь побольше воздуха и отважилась:
— Могу я проститься с твоими картинами?
— Конечно, — улыбнулся водитель, не отрывая глаз от дороги.
12
Прошло полгода. Студентка и преподаватель вели себя так, как договорились. Всю группу, кроме Кати, тогда помиловали, и теперь «стая» с благодарностью и уважением смотрела на свою старосту. А девушка ходила как в воду опущенная.
Она любила. И когда на следующее утро после последнего экзамена в дверь постучал парень, доставляющий цветы на заказ. Девушка со слезами на глазах ждала жёлтые розы. Адреан всегда их дарит, когда расстаётся. Но Алеся принесла белые с красной каёмочкой.
Дрожащими руками, возлюбленная вампира оторвала маленькую записку с пятью словами: «Прости за всё, забудь, живи». Подруги ласково обняли, но успокаивать не стали. Просто сидели рядом и держали в объятьях ревущую девушку.
Адреан оценивал письменные работы Милены объективно и справедливо. Не загружая сильно, но и не давая расслабиться. Студентка не видела его вот уже полгода, но сердце, почему-то не хотело забыть. Чем больше тот пытался ей в этом помочь, тем меньше получалось.
Она уже не просто скучала, а тосковала. Вампир, как и прежде, снился по ночам, а разум отчаянно отказывался послушаться и подчинить остальные чувства. Напрасно.
Алеся посоветовала вышибить клин клином и даже привела хорошего, умного парня. Прекрасный молодой человек. Раньше бы Милена, действительно, не осталась равнодушной, но теперь при одной только мысли, что они останутся в кино один на один, её чуть не вытошнило. Не принимала душа никого другого, не могла.
Завтра экзамен, но сидя перед раскрытой книжкой, девушке никак не удавалось сосредоточиться. Подруги вернулись с консультации и сказали, что сегодня он какой-то растерянный. «Почему? Может, что-нибудь случилось?»
За окном стоял июнь, и счастливые парочки допоздна сидели на лавках. Тепло. Хорошо. «Только его нет рядом!» Против воли, вместо психологии, в голове как блохи скакали мечты. Милена отложила книгу, разделась и легла спать. Завтра будет новый день.
Ей снился он. Точнее воспоминание. Зимой после пересдачи художник по просьбе девушки отвёз её напоследок в свою студию.
Первое, что попалось на глаза при входе, — это огромная картина, на которой была нарисована девушка-ангел в лёгкой газовой накидке. Она парила над ярко-красными с золотом закатными облаками, пронизанная вся тёплыми светлыми лучами неизвестно где притаившегося солнца. Небесное создание всё насквозь светилось чистотой, духовностью, умиротворением, оно вселяло в душу странное чувство возвышенности, свободы и невесомости, изгоняло всё грязное и недостойное, пробуждало мысли о вечности и жизни. От холста так и веяло нежностью, лаской и согревающим душу милосердием.
— Что это? — изумлённо спросила она, не в силах оторвать от полотна глаз.
— Моя новая картина, — спокойно ответил мастер.
— Это, это же я! Ты нарисовал меня!
— Да, — улыбнулся он. — Мой ангел-хранитель. Тебе нравится?
— Очень! Она необыкновенная! Такая вся неземная! Я не такая!
— Почему ты так думаешь?
— Потому что знаю! Я плохая, несовершенная и вообще не достойна такой вот чести!
— Это не тебе судить. Я вижу тебя такой.
— Как ты это создал?!
— Догадайся!
— Ты взлетел! — осенило вдруг гостью. — Да, точно! Ты взлетел в небо! Это же твои облака, да?
— Да, — гордо кивнул победитель высот. Она подпрыгнула, радостно взвизгнув, и бросилась, ему на шею:
— Ты молодец! Поздравляю! Чудо! Чудо! Он нежно посмотрел ей в глаза и, подняв подбородок, крепко поцеловал.
В этот момент девушка проснулась и озадаченно посмотрела на пол. Поцелуя и объятий в реальной жизни не было.
Тогда там она стояла и изумлённо смотрела на картину-портрет, когда Адреан тихо сказал:
— Теперь ты всегда будешь со мной, в моём сердце, мой ангел-хранитель.
— Я, — виновато опустила голову Милена, пытаясь подобрать слова. — Прости, мне очень жаль.
— Не стоит, — мягко улыбнулся хозяин мастерской. — Я всё понимаю. Честно. Живи, милая, это твоё право. И будь счастлива. Тебе нравится?
— Очень! Она необыкновенная! Такая вся неземная! Но я не такая!
— Почему ты так думаешь?
— Потому что знаю! Я плохая, несовершенная и вообще не достойна такой вот чести!
— Это не тебе судить. Я вижу тебя такой.
— Мне жаль, что всё так получилось, — вдруг тихо произнесла девушка. Им было хорошо вместе, удивительно хорошо.
— Мне тоже, — признался собеседник.
Девушка чуть не разрыдалась и не кинулась ему на шею, но вовремя подавила себя и негромко спросила:
— Как ты это создал?!
— Догадайся, — уныло хмыкнул художник.
— Ты взлетел! — вдруг осенило гостью. — Да, точно! Ты взлетел в небо! Это же твои облака, да?
— Да, — гордо и удивительно горько хмыкнул он. — Нужно было вдребезги разбиться, чтобы воспарить над землёй! Она грустно улыбнулась, положив руку ему на плечо: