Выбрать главу

— Который час?

— Начало первого, дорогая, — ответила я, — будешь завтракать?

— Ну, это ещё по-божески, — сказала она, приподнимаясь с дивана, — а что на завтрак?

— Пока не знаю. Надо смотреть, что есть в холодильнике.

Брюнетка поднялась и направилась в душ, предварительно спросив о наличии халата и полотенец. Пока подруга приходила в себя в душе, я сделала сэндвичей и заварила ей кофе.

— Слушай, а у меня глюки были или вчера реально в Кембридже был Тейлор? — спросила Летти, как только вышла из душа.

— Нет, к сожалению, это были не глюки, — выдыхая, отвечала я.

— Ого, вот это встреча на Эльбе! Что он тут забыл?

— У «Queen» здесь был концерт.

— Теперь понятно. Конечно, я смутно помню вчерашнее, но благодарна ему, что всё-таки помог тебе справиться с мисс Беккер в нетрезвом состоянии, — она рассмеялась и откусила кусочек от сэндвича.

После завтрака подруга ещё недолго побыла у меня и отправилась обратно в Лондон. Мне было очень грустно её провожать, ведь здесь я постоянно в одиночестве. Я обманывала Летти насчёт того, что привыкла к одиночеству. У меня были частые истерики, ночные недосыпы и панические атаки. Мне часто снился тот подвал, в котором меня месяц держали в заточении. А также постоянно снился Роджер…

Надев на себя светлые штаны и футболку чёрного цвета, я направилась в ближайший супермаркет, чтобы купить еды, ведь в холодильнике у меня «мышь повесилась».

Как только я переступила порог магазина, то у меня чертовски разболелся низ живота. Стало не хватать воздуха, и я прислонилась к стене и закрыла глаза, думая о том, что скоро должно отпустить. Но боль только усиливалась. Опустив глаза, я увидела, что по моим ногам текла алая кровь.

— Девушка, у Вас кровь! — охнула женщина и принялась куда-то звонить.

Шум в ушах и темнота в глазах не дали мне возможности что-то сказать. Я чувствовала, как падаю в обморок.

В это время в одной из звукозаписывающих компаний Лондона назревал скандал.

— Что ты сказал, Фредди? — пытаясь сохранить спокойный тон, говорил Брайан.

— Я подписал контракт. Скоро начну писать сольный альбом, — отвечал вокалист, рассматривая вид за окном.

— А как же мы? Ты собираешься покинуть группу? — спрашивал Джон.

— Я не стану покидать вас, дорогуши! Просто решил попробовать себя в самостоятельном написании песен.

— А в группе будто бы ты песен не пишешь! — закричал Бри, — практически каждый трек выходит под твоим авторством! Ты просто решил кинуть нас!

— Чушь не неси! Вон, Роджер тоже пишет хиты для своей группы, так вы ему ничего не говорите! — Фредди махнул рукой в сторону кресла, на котором спал блондин.

— У него была сложная ситуация в жизни, поэтому мы поняли его! А ты? — гитарист подошёл к другу ближе, — ты просто хочешь кинуть нас!

Меркьюри фыркнул и сел на кресло около Роджера.

— Господи, Брайан, с тобой бесполезно разговаривать! Я не стану ничего менять! Мой сольный альбом будет и точка! Вы меня не переубедите.

Вдруг хрипловатый голос с кресла дал о себе знать:

— Если вы так орете по какой-то глупости, то я оторву вам яйца, ибо очень хочу спать!

Роджер поменял позу, и свиснув ноги, закурил.

— Блонди, ты всё пропустил! — парировал Бри, — Фред решил записывать сольник!

— Харэ орать, кучерявый, — отмахнулся барабанщик, — пускай записывает, чего такого-то?

— Вот, пожалуйста! Один здравый человек в этом помещении! — вокалист указал на блондина, — а вы просто завидуете!

Вдруг молчаливый Джон сорвался:

— Знаете что, друзья мои, я не думал, что когда-либо мы будем обсуждать такие вещи! Я думал, что мы — семья, а оказывается каждый убегает из группы, когда ему становится херово. Один, вон, группу свою создал, которая в скором времени будет популярней нас, а второй решил сольной карьерой заняться! Браво, ребята! Расходитесь тогда все что ли! Хватит уже меня мучать! Для меня Queen, как живой человек, я люблю вас, как своих братьев, а вас постоянно что-то не устраивает. Короче, мне надоело! Позвоните, как разберётесь со своими другими группами и сольными альбомами! — он грозно смотрел то на Фредди, то на Роджера, — пошли, Брайан, пускай подумают о произошедшем.

Джон схватил куртку и вышел из студии. За ним последовал и гитарист, не проронив ни единого слова. Пару минут Фредди и Роджер сидели в тишине, а потом вокалист спросил:

— Может по пивку?

— Определенно. Пошли, знаю хорошее местечко.

Сильное головокружение накинулось на меня, как только я открыла глаза. Больничную палату нельзя спутать ни с чем. Немного погодя, я повернула голову вправо и увидела девушку, которая лежала на своей кровати и читала книгу.

— Извини, пожалуйста. Ты бы не могла позвать доктора? — хриплым голосом спросила я.

— Да, конечно, — брюнетка встала с кровати и направилась на выход.

Спустя минуты три передо мной стоял пожилой мужчина в белом халате. Было видно, что он очень добрый только по одному его взгляду.

— Итак, мисс Фарлоу, меня зовут мистер Исмей. Я ваш лечащий врач, — он поставил стул рядом с моей кроватью и присел, — не спрашивайте, откуда я знаю Ваше имя. Просто нашли документ в сумочке.

Я качнула головой, ибо мне было не до этих деталей, а хотелось узнать, что со мной произошло.

— Очень приятно, мистер Исмей. Скажите, пожалуйста, что со мной случилось? Почему у меня была кровь?

— Мы пока не можем ответить на этот вопрос, мисс. Сначала нужно провести некоторые обследования и взять анализы, — он что-то пометил на бумаге, — а теперь ответьте на несколько вопросов…

На следующее утро я ковыляла к лечащему врачу в кабинет. Всю ночь у меня болел живот, да так, что хотелось на стены лезть. Остановившись около двери, я легонько постучала. Мягкий мужской голос по ту сторону позвал меня.

— Доброе утро, доктор. Мне сообщили, что результаты анализов и обследований готовы. Вы можете сказать, что со мной?

— Здравствуйте, Ева. Присаживайтесь, — мужчина указал на стул подле него, — да, результаты уже готовы.

Было видно, что медик ходил вокруг да около, не хотел говорить мне истинную причину болезни. Но спустя минут десять лирического отступления он медленно произнёс:

— Мисс Фарлоу, у Вас третья стадия рака шейки матки… Мне очень жаль. Первые стадии проходили без симптоматики, но теперь же рак начал прогрессировать.

— И сколько мне осталось? — тихо спросила я у доктора.

— Точно не могу сказать. Где-то лет пять, не больше.

Я громко выдохнула и поднялась со своего места.

— Мисс Фарлоу, мы можем предложить Вам химиотерапию. Так мы добьёмся ремиссии болезни.

— У меня опадут волосы? — вдруг спросила я.

— Да, но это всё пустяки, по сравнению с тем, что вы сможете прожить намного дольше, да и вообще есть возможность полного излечения.

Я обратно присела на стул:

— Знаете, доктор, я — реалист. Поэтому понимаю, что точно умру, ведь рак на третьей стадии практически не лечится. Поэтому я отказываюсь от лечения.

Мистер Исмей посмотрел на меня огромными глазами:

— Но, Ева, Вам ещё только двадцать четыре года! Вам ещё жить и жить! Выйти замуж, рожать и воспитывать детей! Что Вы говорите?

— Конечно, спасибо за заботу и всё такое, но я приняла решение. Хочу прожить эти последние годы не в больнице, а в кругу дорогих мне людей, — я посмотрела на доктора опустошенными глазами, — я отказываюсь от лечения и госпитализации, мистер Исмей. Только прошу выписать какие-то обезболивающие препараты, чтобы хоть как-то держать себя в тонусе.

Мужчина понял, что со мной разговаривать бесполезно и выписал рецепт на лекарства, а потом подал документы, в которых говорилось о том, что я добровольно отказываюсь от лечения и покидаю больницу. Быстро расписавшись, я вышла из кабинета и направилась к себе в палату, чтобы забрать вещи.