— Все мое тело это подтверждает, дорогуша. — Якобы поморщившись от боли, Крис потер живот.
— Я только оборонялась. Надеюсь, не сильно я тебя?..
— Отбила как котлету!
— Не надо было мешать, — недовольно буркнула она.
— А тебе не надо было воровать мою лошадь.
— Брать напрокат.
— Ладно, ладно, — примиряюще поднял он руки.
При этом мясо цыпленка сорвалось с кости и улетело в темноту. Крис с изумлением посмотрел на обглоданную кость, затем перевел круглые глаза на свою спутницу и, когда она прыснула от этого уморительного зрелища, громко захохотал.
Она подала ему другой кусочек. Потянувшись за ним, Крис оказался совсем рядом. Глаза их встретились, и Виктория не сразу отвела взгляд. Он же залюбовался тонкими чертами ее лица, блеск загорелой кожи так и манил сорвать одежду с ее плеч. По тому, как колыхнулась ее грудь, Крис понял, что под блузой у собеседницы ничего не надето, и тотчас сжал кулаки, борясь с желанием перейти к действиям.
Бросив короткий взгляд, она прочла его мысли и в следующее же мгновение, потянувшись вперед, бережно заключила в ладони его лицо. Радостно охнув, Свифт запустил руки в облако пышных волос Виктории и прижал ее голову к себе. Ее губы пьянили, а когда поцелуй стал страстным и язык, скользнув по зубам, проник в его рот, у Криса мелькнула мысль, что его словно подвергают какой-то сладостной пытке. Ему захотелось заключить Викторию в объятия, больше того — он хотел ее любить, но имел ли право хотя бы к ней прикоснуться? Неужели все, что у него от нее останется, — это лишь воспоминание о нескольких горячих поцелуях?
Тяжело дыша, Виктория медленно отстранилась, провела пальцем по его губам.
— Мне нравятся твои поцелуи, — прошептала она. В ее низком голосе звучала страсть.
— Хочешь еще? — отважился он, чувствуя, что кровь прилила к вискам и в голове гудит.
Кончики ее губ дрогнули в усмешке:
— Пока хватит.
— Твои губы наверняка свели с ума не одного мужчину. Она чуть смутилась:
— Ни одного не свели.
— Даже мужа? Ее лицо вмиг посерело, потеряв всякое выражение.
— Да.
Крис сел. Пожалуй, не стоит затрагивать столь болезненную тему — вдруг волшебство этих коротких секунд окончательно исчезнет? И все же ему хотелось знать как можно больше об этой тщательно скрывающей свое прошлое женщине.
— Как он погиб, твой муж?
Виктория испуганно вздрогнула, как от выстрела, и ее лицо исказила мука. Но только на мгновение. Затем она вновь овладела собой.
Не доев бисквит, Виктория задумчиво стряхнула крошки с пальцев и заговорила отрывисто и бесстрастно. Слова ее падали, словно тяжелые камни.
— Они с дочерью обедали в «Макдоналдсе». Это такой ресторан, — добавила она поспешно. — Какой-то сумасшедший, накачавшись наркотиками, затеял стрельбу. Кевин и Триша погибли первыми. — Виктория с трудом держала себя в руках, глаза ей застлали слезы. — Триша не знала, что папа украл ее у меня. Кевин ненавидел мою работу. Говорил, что я якшаюсь с теми, кого он сажает за решетку. Требовал, чтобы после работы я всегда принимала ванну, прежде чем подходить к нему. В один прекрасный день он даже брезгливо отдернул руку. — В голосе ее звучала тоска. — Вечером после работы он смотрел на меня так… словно это я преступница. Я не возражала против развода. Единственное, чего я хотела, чтобы дочь осталась со мной. — Голос Виктории вдруг окреп. — Но он не согласился, несмотря на решение суда, и обманом выкрал ее у воспитательницы. Она сжала кулаки.
— Я искала их целых два дня и наконец нашла. Когда дочь увидела меня в окно ресторана, она рванулась ко мне, но Кевин удержал ее. А потом этот наркоман открыл огонь. Я даже не сразу сообразила, что происходит. И оружия у меня с собой не было. — По щеке Виктории скатилась одинокая слеза. Она мгновенно смахнула ее, но теперь задрожали губы. — Если бы Кевин не взял ее, если бы я не оставила пистолет дома… Но кто же мог предположить такое? — Теперь она уже не стеснялась слез. — Ни одна пуля не застряла в ее маленьком тельце. Все прошли навылет, словно она была сделана из бумаги. Чтоб этот ублюдок отправился в ад! — яростно прошипела Виктория сквозь зубы. — Триша умерла у меня на руках. Попросила только отвезти ее домой. Боже!
Виктория хотела еще что-то добавить, но спазм в горле мешал ей говорить. Крис потянулся, чтобы обнять ее за плечи, но она поспешно отстранилась. И все же ему удалось настоять на своем. Больше она уже не сопротивлялась а, опустив голову ему на грудь, горько зарыдала.
— Ты и представить себе не можешь такое: твой ребенок тянется к тебе за помощью, а ты бессилен. Абсолютно! — Она снова сжала кулаки. — Черт бы тебя побрал! Черт бы тебя побрал! — закричала она словно раненое животное. — Я бы не вспоминала об этом еще сто лет, если бы не ты!
— Ну-ну, извини, — прошептал Крис и крепче обнял любимую. — Тише, тише.
Но Виктория продолжала рыдать, оплакивая и Кевина, и любовь, которая их когда-то связывала, и удивительную, единственную на свете маленькую девочку — дитя этой любви. А еще чувствовались в этих слезах боль по потере Коула, и досада из-за его неосторожности, и злость на Криса — не надо было расспрашивать. Оплакивала она и себя — немолодую одинокую женщину.
Крис только крепче обнимал любимую, тихонько похлопывая ее по спине. И беспрестанно ругал себя за свои неосторожные слова, что открыли старую душевную рану!
И молил Бога, чтобы Виктория простила его. Простила снова.
Глава 15
Закрыв глаза, Свифт коснулся губами ее макушки. Ему пришло на ум, что он никогда прежде не успокаивал женщину таким образом. А ее будет успокаивать столько, сколько нужно.
На равнину уже опустилась ночь, затянули свои песни цикады. «Ей бы сейчас как следует выспаться», — подумал Крис. Он и сам дико мучился при виде страдания в ее глазах.
— Вик. — Он смахнул слезинки с ее щеки. — Я не хотел причинить тебе боль.
— Ладно, — буркнула Виктория. — Ты не знал. Как-нибудь переживу.
Она пристально вгляделась ему в глаза. Странно, она так распсиховалась, а он тем не менее остался рядом. «Любой другой немедленно испарился бы, посчитав меня истеричкой, а он вот нет», — подумала Виктория, запуская руки в его мягкие черные волосы. Она притянула голову Свифта к себе, и он охотно повиновался; губы его оказались мягкими и теплыми. Поцелуй разбудил желание, Виктория чуть качнулась, словно посылая призыв, которого Крис ждал столь долго. Прижав ее к себе, шериф несколько мгновений наслаждался этим ощущением. Едва задрожав от желания, он нехотя отстранился, но Виктория снова протянула к нему руки.
— Нет, — тяжело выдохнул он ей в губы. — Я не хочу пользоваться твоей минутной слабостью. — Он и сам не поверил, что произнес эти слова.
— Я взрослая женщина, Крис. И делаю только то, что хочу. — Она снова прижалась к нему, скользнула рукой по его гладкой груди.
И тут же почувствовала, как напряглись его мышцы. Она имела удивительную власть над его телом, но поспешное совокупление под деревьями было совсем не тем, о чем ей сейчас мечталось. К тому же она устала, а Крис не желал, чтобы над их объятиями витал дух двух погибших.
— Вик, прошу тебя, не надо, — простонал он, когда рука ее опустилась ниже. — Я не такой стойкий.
— Я тоже.
Это прозвучало как утверждение и как признание. Раньше она держала себя в руках из чувства долга. Она охотилась за убийцами, чтобы не повторилась такая же трагедия, как и с ее дочерью. Но почувствует ли она себя когда-нибудь от-мщенной? Не превратилось ли все это в самоцель?
Крис, в свою очередь, размышлял о другом. Не слишком ли он к ней привязался? Неужели опыт с Камиллой его ничему не научил? Ведь когда он будет вынужден расстаться с Викторией Мэйсон, это снова причинит ему боль.