Выбрать главу

Внутри – орхидеи Angraecum sesquipedale, ангрекум полуторафутовый. Гарри вытирает руки о штаны и растопыривает пальцы. Кажется, будто он приготовился дирижировать оркестром; но он достает из кармана тоненькую зубочистку. Бережно и осторожно трогает пыльник одного цветка, набирает на кончик зубочистки белую массу поллиния и переносит это сокровище в пестик другого цветка. Вкладывает прямо внутрь. Если цветок примет пыльцу, он даст плод.

Гарри уже потерял счет, сколько раз он проделывал это действо. Здесь, в садах Кью, люди выполняют работу, которую в дикой природе обычно берут на себя колибри, ночные мотыльки и жуки. Когда созреют эти семена, Гарри их высеет и подарит новую орхидею Милли. Пусть у нее будет свой собственный питомец. Конечно, цветок – не котенок и не щенок, с ним особенно не поиграешь, но все равно у нее будет что-то, за чем можно ухаживать. О чем можно заботиться.

Что это было? Там что-то движется, в темноте снаружи. Какое-то белое пятно, лицо Одри – Гарри мчится в ту сторону, забыв обо всем. Но там, за стеклом, никого нет. Может быть, чайка пролетела мимо, или цветущее дерево сбросило белые лепестки. Гарри – мастер в искусстве терпения. Прижимая к груди цветочный горшок, он бьется лбом о стеклянную стену оранжереи. Снова и снова, пока на лбу не расцветает синяк.

Джона выходит из своего укрытия за кустами кизила, густо разросшегося на берегу озера, и садится на скамейку Одри.

Ночь принесла ветерок и шепоты на языке сумеречных секретов. Джона потирает ладони, чтобы согреться, слушает, как потрескивают деревья, как шуршат в темноте какие-то неизвестные существа. В небе встает луна. Джона испуганно вздрагивает от резкого шелеста листьев, потом говорит себе, что в этом нет ничего сверхъестественного. Это просто другие люди делают то, чего делать нельзя: парочки, занимающиеся любовью в закрытом на ночь саду, дети, оставшиеся здесь на спор. Тут есть где спрятаться и дождаться закрытия. Но с наступлением темноты в опустевших садах так легко заблудиться: здесь нет фонарей, которые указывали бы дорогу, – только снующие туда-сюда кролики и вечное устремление человека к самообману.

Пытаясь не замечать холода, он вспоминает вчерашний сеанс с Полом Ридли. Они в энный раз обсуждали смерть Одри.

– Она любила меня. Человек не кончает с собой, если…

У Одри не было никаких оснований, чтобы на полной скорости направить машину в кирпичную стену. Полиция проверила ее сотовый телефон – возможно, кто-то ей позвонил и отвлек от дороги, – но непосредственно перед аварией никаких звонков не было. Два свидетеля видели, как она выехала с Хай-Парк-роуд и собиралась свернуть направо, на А205. Первый свидетель: женщина в «Ниссане Микра», ехавшая в направлении моста Кью. Она сообщила, что Одри не остановилась у знака «Уступи дорогу». Вместо того чтобы затормозить, она добавила газу. Второй свидетель: мальчик на скейтборде. Он тоже видел, что у Одри был включен правый поворотник, но она поехала прямо, пролетела Т-образный перекресток насквозь и ударилась в стену. Коронер говорил, что, если судить по тому, как именно у нее была сломана шея, за секунду до гибели она смотрела влево. Джона вспоминает, как он ходил на опознание тела. Помнит ее искалеченное лицо. Он размышляет о том страшном мгновении, когда машина врубилась в кирпичную стену, о белой пыли, о моменте удара.

– Черт!

Деревянные планки скамейки вдруг прогибаются под чьим-то чужим весом. Столкновение двух тел, незнакомое теплое бедро, на секунду прижатое к его бедру. Миг потрясения.

– Какого черта? – Ноги отпрянувшей женщины резко шаркают по бетону. – Что вы здесь делаете?

Кажется, она уронила сумку.

– Ничего, – говорит он, заикаясь.

* * *

Судя по голосу, она молода и нуждается в том, чтобы ее успокоили. Джоне и самому надо бы успокоиться. Он вытягивает ноги, чтобы снять напряжение от пережитого пару секунд назад.

– Меня зовут Джона.

Она уже собралась уходить.

– Я тут сидел, никого не трогал, – добавляет он. – А потом вдруг…

– Вы меня напугали! Я вас не видела.

Наверное, луна осветила ей путь к озеру, но скамейка, где сидел Джона, была скрыта кустами кизила.

Он пытается представить себе эту женщину по ее голосу – высокому, звонкому, готовому к драке. Но она не собирается драться, она собирается убежать. Собственно, уже убегает. Он видит только ее удаляющийся силуэт. Слышит, как скрипит гравий у нее под ногами. И ему вдруг не хочется быть одному.