Выбрать главу

— Эй! — Стук каблуков по паркетным доскам. — Эй, есть кто живой? А, привет!

Явившаяся Альбина ткнула Владу в плечо, и та очнулась. Она увидела своё отражение в стеклянных дверцах, и отражение приборных лент, горой сваленных на столе, чёрного микроскопа и зажженной лампы рядом. Жёлтая точка лампы отражалась дважды — в стеклянной дверце шкафа и в откидном зеркале микроскопа.

Рваные воспоминания отступили. Влада натянула рукава свитера на замёрзшие руки.

— Привет.

Альбина рухнула на свой стул, вывалив на рабочий стол образцы — тонкие белёсые мазки на хрустальных пластинках.

— Эй, — повторила Альбина. — Ты что, заболела?

— Кажется. — Влада с трудом разлепила запёкшиеся губы. Рядом с микроскопом остывал стаканчик кофе из автомата. Специально взяла с тремя ложками сахара, чтобы хоть что-то съесть за сегодня. Но так и не заставила себя выпить.

— Эх ты. Иди домой, тебя же здесь никто не держит. Расшифруешь свои ленты потом.

Аудитория снова наполнялась галдящими студентами — слишком громкими, от них мысли путались ещё сильнее. Вот зашёл преподаватель, и они притихли.

— У меня работы полно, — вполголоса пожаловалась Альбина. Этим летом она ездила в Мёртвую долину и привезла оттуда кучу материала. Альбина радовалась: теперь она точно успеет к сроку, но для проформы ворчала: столько работы. Диссертация, три статьи в институтский журнал, всё как у людей.

«Кафельный пол. Как выбраться, как выбраться, как…»

— А ты похудела, — сказала Альбина задумчиво. — На какой диете сидишь? Мне тоже надо бы.

Свитер болтался на Владе, как на вешалке. Она заставила себя подняться, допила кофе. Горячая жидкость прокатилась вниз по пищеводу. Она должна была согреть, но только обожгла язык, а холод внутри остался.

— И правда, пойду. Схожу в больницу, — сказала Влада, и вышла из аудитории, уронив стул. Преподаватель и студенты — все разом — смотрели ей в спину, пока не хлопнула дверь.

Она выбрала такую больницу, где не было шанса встретить кого-то из знакомых, взяла талончик в регистратуру. Очередь тянулась медленно: мужчина долго выяснял на повышенных тонах, как работает окулист, потом бабушка искала в сумке очки. Когда на электронном табло регистратуры высветился её номер, Влада вздрогнула.

— Запишите меня к психотерапевту.

Регистраторша со всепрощающими глазами застучала пальцами по клавиатуре.

— Поднимайтесь, он будет свободен через полчаса.

Так скоро? Её ладони взмокли. Влада думала явиться сюда через неделю. К тому времени ещё остался бы шанс, что станет лучше. Что пройдёт само, и ей не придётся снова идти через мраморный холл, где все до единого как будто видят, к какому именно врачу она берёт направление.

Лифт был весь в зеркалах, и ей пришлось смотреть в пол. Зеркал Влада не любила, она их даже у себя дома отвернула к стенам. Эта холодная гладкость…

«Кафельные стены пахнут больницей. Пол пахнет плесенью и больницей. Выпустите меня отсюда, выпустите, выпустите!»

— Девушка! — сердито повторили у неё за спиной.

Влада очнулась — и вышла на этаже. Кабинет врача оказался в самом конце разветвлённого коридора. Здесь же заботливо поставили ряд пластиковых кресел, но сидеть она не могла и встала — у окна, за которым был тихий морозный город. Хоть бы немного отвлечься.

Она закрыла глаза всего на секунду, а в сознание уже хлынула темнота и запах сырого брошенного подвала. Невыносимо болела нога. Влада лежала на полу и не могла подняться, и тихо стонала. В голос закричать не могла — голос не подчинялся.

— Вы по записи?

Она вздрогнула и обернулась: из-за двери на неё смотрел мужчина в спортивном костюме. В пустом отростке коридора они были одни, а значит — это врач. Надень он крахмальный халат, и Влада соврала бы, что нет, она не к нему и вообще заблудилась. Но пришлось кивнуть.

— Проходите.

Стул находился чересчур близко. Вот бы передвинуть его назад. Так она оказалась лицом к лицу с врачом. Он взял из её рук направление, раскрыл журнал и принялся писать. Спросил, не отрываясь:

— Рассказывайте, что вас беспокоит.

Раз уж пришла, нужно говорить. Влада отвела взгляд.

— Я вспоминаю то, чего не было.

— К примеру? — Он посмотрел внимательно и сочувственно, так, словно ему и вправду было дело до её воспоминаний. Серьёзный мужчина в очках, и ручка покачивалась в его пальцах, как будто раздумывала, клюнуть ли станицу в большой клетчатый бок, или не клюнуть.

— К примеру, я всё время вспоминаю какой-то подвал, там сыро, пахнет плесенью, темно. И меня заперли в нём. Я не могу найти выход.