Выбрать главу

"Что произошло? – мелькнула первая мысль. – Как ребята? Где все?"

Падал мелкий снег, присыпая многочисленные трупы. Кто-то ползал, кто-то стонал, кто-то кричал.

"Черт бы побрал этого дурака, – раздраженно подумал Ашант, приподнимаясь. – Чего он орет? Снег идет…"

Когда он встал на ноги, к горлу подступила тошнота, и он вырвался.

Ашант не сразу заметил погасшие огни на Огненной скале. И сразу после этого он ощутил дикий страх. Он понял, что так не должно быть, что пламя ни в коем случае не должно было угаснуть. Осмотревшись, воин с удивлением увидел пятившихся назад людей. Остатки кулака – его товарищи, бок обок с рыцарями отходили от роковой горы. Рыцари плакали. Их лица выражали отчаяние.

Мимо него прошел молодой парень, облачённый в черный панцирь с нарисованным на нем алым пламенем; на груди, на серебряной цепи, висел черный клык; в руке была секира с черной ручкой и красивым узором на лезвии. Он посмотрел на Ашанта, и в глазах его застыли ужас и мольба.

"Что мы наделали? – запаниковал Ашант. – Почему все бегут?"

Справа верхушки скал побледнели. Начинался рассвет. Снег продолжался, мелкий, незаметный. Стало холодно так, что у Ашанта застучали зубы. Он тоже попятился и упал, наткнувшись на своего коня. У него была перебита шея. Ему внезапно стало так жалко его, что он вопреки себе скупо заплакал. Люди уже бежали.

И тут Ашант услышал гром. Резко обернувшись, воин с ужасом увидел, как замок на скале разлетелся во все стороны, точно лопнувший горшок над очагом. Из скалы ввысь с огромной скоростью вылетело нечто не поддающееся описанию. Какой-то сгусток тьмы, что-то вроде тумана, неистово вращающегося вокруг своей оси. Столп этого жуткого тумана летел вверх, вливаясь в небо, как нечистоты в чистую реку. Мертвенно холодная Тьма вырывалась из скалы на свободу, и юноше показалось, что она затягивает в себя все окружающее.

Ашанту внезапно захотелось покинуть это проклятое место. И он побежал, перепрыгивая через павших, и все вокруг бежали. Потом он споткнулся и упал прямо на чей-то труп.

Ашант с отвращением слез с него. Мертвец смотрел в небо одним широко раскрытым глазом. Другой был прикрыт. Что-то в его искаженном облике показалось ему знакомым.

– Габа! – воскликнул он. – Это же Габа! Повелитель! – Ашант обхватил руками лицо темника. – Как же так?! Габа!

Неожиданно Габа скосил глаз на Ашанта. Неясный хрип вырвался из его груди, и следом за ним из горла пошла кровь.

И тут Ашанта затрясло. В этот миг в него будто вселился чей-то дух и навсегда изменил его жизнь.

Ашант вдруг почувствовал всю боль темника, услышал все его мысли.

"Дышать нечем… Дышать нечем… Нос заложило… Холодно, сожри меня… демон".

Жизнь угасала в темнике. Мысли Габы путались, а тело стало ватным, оно словно лежало на мягчайшей перине.

Спустя несколько секунд Габа Одноглазый умер.

Его смерть не принесла Ашанту облегчения. Все его раненые друзья будто закричали ему, заспешив поделиться с ним своей болью. Их мольбы о помощи хором зазвучали внутри него.

Ашант зажмурился, обхватил голову и затравленно осмотрелся, не понимая, что происходит. И откуда он знает, что Нохай где-то рядом, лежит со вспоротым животом, дымящаяся кровь медленно и тягуче сочится из зияющей раны на пушистый снег и тут же застывает. Нохай совсем не чувствует ног, а в грудь его будто врезаются тысячи раскалённых игл, причиняя невыносимые страдания.

И что Сэдей, славный Сэдей… В его шее стрела, а лицо превратилось в кровавое месиво. И он почти умер, только крохотная искорка жизни ещё слепо цепляется за своего хозяина, отчаянно взывая о помощи.

И что Булаг… и Джута… и… и…

Чей-то громовой хохот потряс небеса. Столп иссяк, и из демонической горловины выбрался и сам дух. Видны были только исполинские крылья, оставлявшие за собой дымный след. Дух пролетел над долиной и исчез.

– Вставай, Ашант! – Берюк подхватил юношу и волоком потащил за собой. – Эту битву не выиграл никто. Пошли, оставь сопли! Мы ещё поживем, и пусть шайтан этот подавится!

Берюк бешено сквернословил, не умолкая ни на минуту, и грязные слова его язвили Ашанта. Они словно сливались с неумолчным, пульсирующим низким гулом, поднимавшимся из недр потревоженной ими горы. Этот чуждый всему живому вой бурлил в горле и зудел в ушах, он словно хотел вобрать в себя всё живое, он жаждал их смерти и брань Берюка помогала ему в этом.

Обессиленный Ашант больше не мог вынести этой пытки.

– Хватит… – из последних сил шептал он, повиснув на плече сотника. – Хватит уже, не ругайся…

Но Берюк не обращал никакого внимания на слова Ашанта, он остервенело тащил за собой юношу, продолжая сыпать проклятьями.

Незаметно к ним присоединился Беар; он взял Ашанта под мышки с другой стороны. Его лицо было перемазано грязью и кровью, но он все равно улыбался, только вот улыбка была какой-то неестественной. Попросту безумной.

На южной стороне, там, куда идти ровно полгода, есть страна айбаков;

Иди туда, Хаидар, возьми всё то, что задолжал мне их правитель.

Но помни, по пути туда столкнёшься ты с бедой:

Живет в степи, жестоко высушенной солнцем, Великий Змей;

Он непобедим и пожирает все живое…

"Он поёт? Или он сошел с ума?" – подумал Ашант.

Так они и брели, по мерзлой земле, и падал снег, а мертвое небо налилось свинцом и грозило обрушиться и раздавить их. Ашант то и дело падал, и истерзанные руки его зарывались в мокрую стылую траву. Голоса умирающих в ущелье битвы собратьев потихоньку стихали.

Они шли и шли, и чем дальше они уходили, тем все сильней Ашант проваливался куда-то. Он начинал бредить.

"Где взять мне силу одолеть его?

И кто подскажет мне, где тот спасительный мой меч?

В каких краях искать его?" –

– Вот так Хаидар молился, в отчаянии воздев к холодным небесам

свои натруженные руки…

"Всех женщин здесь перетрахал?" – Габа смеялся, вытирая слезящийся слепой глаз грубыми пальцами.

"Нос заложен…"

"Вернусь, снесу гаду башку!"

"Нос заложен… холодно…"

Снег… тени… небо…

"Все люди мои давно уж пали духом!..

Бредём мы по пустыне уже который месяц, теряя каждый день своих друзей…"

Глава 9. Схватка

Их было много – сотня, если не больше. Они появились везде – в лесу, в деревне. Их лица белели в сумраке ночи, они шатались, падали, вставали, ползли. Их рты издавали нечленораздельные звуки, похожие на мычание, негнущиеся ноги неуклюже шаркали по осыпающимся камням, и руки простёрлись к спрятавшимся в тереме людям, точно прося о чем-то.

В ноздри ударил одуряющий и удушающий трупный запах.

– Это жмуры? – испуганно тараща глаза, спросил Чурбак.

– Глупый вопрос, паря, – хмуро ответил Злоба. Он вынул из ножен шкрамаш, поднес его к зажженной свече на столе, с видом знатока плюнул на большой палец, и осторожно провел им по лезвию. Глаза великана при этом хищно блеснули.

– Ну, вот и дождались, – изрёк он. – Всегда легче биться с врагом, которого видно, даже если он уже мертв. К бою, ребяты.

Горыня застыл у окна. Его взгляд устремился в одну точку и ничего не выражал.

– Позволь сказать, княже, – пробасил Злоба, встав за его спиной.

– Да… – вяло выдавил Горыня.

– Потрать всю свою дурь на этих ублюдков. Вот увидишь, тебе станет легче.

Горыня взглянул на десятника снизу вверх и нервно кивнул. "Боится, подлец", – злорадно подумала Искра.

Однако и сама девушка опасалась не меньше брата, если не больше. Она вжалась в угол и не двигалась. Вонь разрасталась; в срубе стало жарко; Искра начала задыхаться.

– Вот, – сказала Буяна и протянула ей платок и два листа мелиссы. – Вложи в платок траву и повяжи на лицо. Не знаю, поможет ли, но всё лучше, чем ничего.

– Спасибо, – прошептала Искра, сдерживая подступающую рвоту. – А ты?

– Я стерплю, – невозмутимо сказала служанка.

Искра завязала платок, но облегчения ей это не принесло. Мучительно не хватало воздуха, лицо покрылось потом, а аромат мелиссы, смешавшись со смрадом, источаемым мертвецами, приобрел тошнотворно приторный привкус. Девушка сорвала платок, жадно вдохнула воздух, после чего всё вокруг поплыло. Но она не упала в обморок – в чувство её привела Буяна, влепившая ей звонкую пощёчину.