Зверев скептически отметил:
— Ведь Слава – это талант. А что нужно таланту? Подумать, поработать, перекинуться в шахматишки, картишки, посидеть в ресторане, выпить, покурить. А тут что же? Эта баба родила ему ребенка и заставила на даче картошку копать.
Действительно, инфаркт приключился прямо на грядке, с лопатой в руках.
Теперь Рейнер жил на квартире жены с ее матерью и своей любимой маленькой дочкой. Помогал деньгами дочерям – студенткам.
Бунакову, вернувшемуся из Болгарии с новой женой, Рейнер сказал: «Лучше не будет».
В молодости Рейнер выпивал по-русски: нечасто, но сильно. Как и положено русскому техническому интеллигенту. После инфаркта уменьшились дозы, но участие в застольях и выпивках сохранилось.
День рождения отмечался широко и пышно: десяток друзей с женами, богатый стол с коньяком и цыплятами – табака. Друзья – Евдокимов (зам директора), Бункин (директор учебного института ЛИМТУ), Гурков (зав отделом, VIP-персона в ЛЭМе), Константинов (зам Колесова), доцент ЛЭТИ (давний личный друг)…Была жена Зверева с сыном – аспирантом. Не было Юкелиса – нестыковка семей.
Обустроить стол помогала жена Константинова – икра и прочие деликатесы из обкома.
Теперь Колесов тоже побывал там.
Под шумным руководством тамады Гуркова застолья проходили бурно и весело. Друзья Рейнера сближались между собой.
Евдокимов получил четырехкомнатную квартиру в центре города: как номенклатурный работник и многодетный отец – к имеющейся дочери добавились две девочки-близняшки. Собрал на застолье всю приближенную к нему верхушку института. Рейнер с мечтательной улыбкой сказал в тосте:
— У нас в институте до сих пор были две системы, и вот, наконец, появился человек, который взялся объединить их.
Это о Колесове, не называя по имени. Нильва тоже улыбался, но молча.
Формула «Ребята, давайте жить дружно» исправно поддерживалась Рейнером: «Я не люблю ругаться». В редких случаях он все-таки ругался – но с подчиненными, с людьми, на которых он ставил крест как на специалистах. В двух случаях жертвами оказались женщины, пораженные, как они говорили, внезапной жестокостью его. По сути дела он был прав, хотя мог бы и не ожесточаться.
Колесов никогда не говорил с ним на тему о еврействе. Похоже, у Славы сложилась определенная жизненная позиция – принимать все как есть. Не обижаться на ограничения для евреев – на прием на работу, на продвижение по должностям. А значит, не претендовать на номенклатурные места – зам директора и выше. Он принимал как должное то, что руководителем его заветной темы СМО-Проблема назначается то предыдущий зав отделением, то сам директор (в ожидании наметившегося успеха), а сам он оказывался одним из пяти заместителей.
Писать диссертации для начальства – также входило в принимаемые им нормы жизни. Так было с диссертацией для директора Беднякова. Теперь он и Евдокимов писали совместную книгу на базе СМО-Проблемы, работали по выходным. Докторскую диссертацию для Евдокимова делали с опережением докторской для Рейнера.
В отличие от многих интеллигентов он не жаловался на беспорядки в стране, просто не обсуждал их. В молодости вместе с товарищами ездил на похороны Сталина. В партию не вступал, ни в каких общественных комиссиях, проверках не участвовал, и это считалось естественным для погруженного в науку и вроде бы непрактичного в житейских делах человека. Это была нарочитая поза. Маска, которая приросла, и которая способствовала любовному отношению к нему.
На технических совещаниях у Рейнера и Юкелиса Колесов видел, как подробно и дотошно разбирались все элементы системы. Иногда возникало подозрение, а не утонут ли в мелочах: к разработке привлекались еще всего лишь два-три специалиста. Остальная команда воплощала замысел чисто технически. «Может быть, так и надо в сложных проектах, вспомни ракету».
Постепенно он забыл о своем первоначальном намерении – не влезать в дела Рейнера и Юкелиса. Заразительный азарт работы, энтузиазм Рейнера втягивали его в общий интерес. А вдруг получится? Все-таки новое слово в науке…
Разобравшись в системе, выступал с докладами о ней на конференциях.
Проект Рейнера – это следящая система управления с обратной связью (говоря по научному: кибернетическая модель саморегуляции с контуром обратной связи). То есть то, что реализовано также в системах управления ракетами. Критерии похожи: для ракет – вероятность попадания в цель, для завода Рейнер ввел свой критерий: вероятность выполнения плана, понятный и близкий заводским работникам: «план это закон». План составляется с учетом возможных сбоев: отказов станков, брака деталей, непоставки материалов и т. п. Рассчитываются запасы деталей и материалов с целью исключить задержки производства. Решается также известная задача выбора порций плана – так, чтобы не слишком часто переналаживать станки под разные детали, но и не создавать излишних запасов (излюбленная задача экономистов и математиков – выбор оптимального размера партий).