— Вай, прекрати, мы обе любим мужчин, это просто способ не одичать. Так что, крестной будешь?
— Хм…
— Наш преподобный нормально причащает, я видела у него в подвале Шато Марго.
— Я подумаю.
***
— Кто еще? Кто еще знал, что ты не мертв?
— …Молли.
Нет, ну это уже ни в какие ворота. Лучшему другу Шерлок открыться, конечно, не мог, а Молли-жирной-Лютиэн-Хупер — это пожалуйста! И ведь она ничего ему не сказала, и больше двух лет смотрела, как он мучается! (Ладно, насчет «смотрела» он преувеличил, потому что он сам чурался общих с Шерлоком друзей, как чумы.) Придется стребовать с нее назад обещание спрятать при случае труп ее бывшего бойфренда. А Джон еще думал, что она стала приличным человеком, раз наконец бросила того ревнивого барыгу-обдолбыша, от которого ему тогда пришлось спасать голого Майка. Но нет, видимо, с годами люди становятся только хуже.
***
— Молли, ты не… хм, ты не хочешь со мной…
Эта полуулыбка.
Этот вкрадчивый тон.
Эта легкая неуверенность в походке.
Этот взгляд сквозь ресницы.
У Молли столько раз за время их совместной работы в морге вылетали старые кодовые фразочки, реальный смысл которых от Заюшки, к счастью, ускользал, и теперь Шерлок — что? За два с половиной года восстановил затертое и теперь хотел вспомнить старые-добрые времена? Починить поломанное из ностальгии?
Молли на самом деле не хотела возвращаться к стартовой точке, но окончание кодовой фразы вырвалось само собой.
— Поужинать?
— …поработать?
Так, ладно, вот это было внезапно. Но зачем было мяться, как будто собирался непристойное предложение делать? Чудак.
Все же, как-то странно выглядела ситуация. Надо было сказать о желании «поработать» по телефону, Молли бы прихватила с собой кастет… Или он бы не понадобился? Единственной совместной деятельностью, хотя бы отдаленно похожей на детективные похождения из блога Джона, которой они когда-то занимались, были поиски часто угоняемого албанским молодняком байка и последующие… агрессивные переговоры с вышеупомянутым молодняком насчет того, чей транспорт в Харрингее трогать нельзя, если не хочешь лишиться зубов.
Хотя что это она, здесь скорее всего нужны ее медицинские познания. С другой стороны, не потащат же клиенты Шерлока трупы на Бейкер-стрит?
…
— Шерлок.
— М?
— Почему ты сегодня это устроил?
— В благодарность.
— За что?
— За твою помощь.
— Не за что. Я была рада.
— Нет. Не думаю.
— Ну, может быть, не рада, но мне хотелось помочь.
«Я пыталась убить тебя, а ты спас мне жизнь и чуть не попал в тюрьму из-за этого. Можно говорить обо мне что угодно, но долги — это святое».
— Мориарти допустил большую ошибку. По его мнению, ты ничего не значила для меня.
«Потому, что я ему это сказала. Вот этими самыми словами».
— Но именно тебе я доверял больше всех. Все удалось благодаря тебе. Но продолжать ты не станешь, так?
— Это был классный день. Я бы с удовольствием, но…
«Но это было двусмысленно. Все это двусмысленно».
— Кстати, поздравляю.
— Он не с работы. Друзья познакомили. По-старинке. Он славный. У нас есть собака. Мы ходим в паб по выходным. Я познакомилась с его родителями, друзьями. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю.
«Потому что не могу закрыть рот, когда привираю».
— Надеюсь, ты будешь очень счастлива, Молли Хупер. Ты этого заслуживаешь. Не все же мужчины, которые тебе нравятся, — социопаты.
— Нет?
— Нет.
— Может быть, это мой типаж.
Они лежали на ковре, переплетя пальцы, и Сабрина рассказывала о своих приступах агрессии и пиромании. О том, какие таблетки пьет, чтобы их купировать, и как ходит на матчи и дерется с футбольными фанатами в качестве профилактики. О том, как делала для Мориарти взрывчатку.
— Конечно, на меня никто не выйдет. У меня отличное алиби. Официально я мертва, а чуть менее официально — сижу в тюрьме, которой официально так же не существует.
И тогда же пообещала, что если когда-нибудь Молли нужно будет чудо — ей стоит только попросить.
«Да, это определенно мой типаж».
***
Ладушки, Том выбесил его самим своим существованием. Шерлок Холмс, версия дополненная и исправленная: смазливый научный работник, в жизни ничего запрещенного не употреблявший, болезненно чистоплотный, на адреналиновой игле не сидит. Оскорбительно.
Костюмы, шарф и пальто можно было предвидеть: Молли, видимо, всех своих парней, чувство стиля которых ее не устраивало, одевала как пресловутого Сахиба.
— Серьезно, Лютиэн, я считал себя неадекватом, но прописывать у себя в бикини Сахиба…
— Отскочь, я в те времена еще лелеяла мечту стать азербайджанской принцессой, так что когда Сахиб говорил «прыгай», я даже не спрашивала, как высоко…
— Азербайджан — республика.
— Это несущественные детали, потому что папа Сахиба — министр иностранных дел этой чудной нефтяной страны. Откуда у меня, по-твоему, взялась квартира неподалеку от центра Лондона?
— …теперь я тоже хочу стать азербайджанской принцессой.
Воспоминания насчет того периода жизни у Шерлока частично восстановились, но все равно были немного туманными, что было неудивительно: кокаин, грибы и трава при периодическом участии абсента — коктейль еще тот. Оно, наверное, и к лучшему, потому что терзали его смутные сомнения: останься у него к Лютиэн чувства чуть менее невинные, чем ностальгия с легкой нежностью вперемешку, он бы Тому втащил.
Ему и сейчас иррационально хотелось Тому втащить, особенно когда Молли выдавала что-то вроде:
— Все еще не социопат. И у нас довольно много секса.
(Совесть Молли, с которой она редко общалась, в этот момент гнусно хихикала со словами: «Да ты договаривай: довольно много секса с моей подружкой-маньячкой Сабриной, когда Тома нет дома».)
Итак, начистить лицо Тому не было никакой возможности, и в итоге все заканчивалось тем, что он бесил Молли, чего делать ну точно не стоило.
— То есть, по-твоему, я пьянчужка?
«А ты все еще пьешь коктейли ведрами?» — хотел было спросить Шерлок, но в редком приступе благоразумия промолчал.
Молли, впрочем, в долгу не осталась.
— Легкое головокружение — хорошо…
— …а писать в шкаф — плохо.
…конечно, как будто она бы дала ему когда-нибудь об этом забыть.
Шерлок, разумеется, предпочитал обкуриваться, но это был вечер за картишками с друзьями-медиками прекрасной Лютиэн, так что из способов расширения сознания на столе были текила, абсент и цитрусовый спирт.
В общем-то, все было вполне культурно: обсуждали патологии, фармакологию и прочие восхитительные вещи; ординатор Стэмфорд, с которым Лютиэн познакомилась, когда с дикого похмелья пришла к нему зачет, декламировал Гёте на языке оригинала…
Шерлок не осознал степень собственного опьянения, даже когда перепутал дверь в уборную со шкафом. Отсутствие фаянсовой детали интерьера его по неясной причине не напрягло.
Из-за двери послышались приглушенные голоса.
— Слышь, Хупер, а зачем это твой приятель закрылся в шкафу?
— Не знаю, может, дунул, пока я не видела?
— Да когда бы успел… Секунду, я кажется слышу журчание…
— БЛЯ!
Затемнение.
Лютиэн тащит его домой, взвалив на плечо, как мешок картошки.
— Господи, блядь, не умеешь пить — так не берись, позорище…
Перед глазами плыло, мозг отказывался составлять буквы на вывесках в слова. Эффект был интересный, так что Шерлок начал читать вывески по буквам, к вящему недовольству Лютиэн, которой из-за него пришлось уйти домой слишком рано.
— …К-А-Д-М… — щурился он, указывая вихляющим пальцем в сторону очередной надписи.
— Заткнись, а? Богом клянусь, я тебя придушу когда-нибудь.
— Д-И-С-К-О… — Мозг сделал кульбит, и Шерлок (точнее, неадекватное тело Шерлока) ломающимся голосом фальшиво вывел: — Она Д-И-С-К-О…