Сабу Иванович долго сидит неподвижно, а мысли его бегут и бегут…
Единожды вокруг Солнца…
Перевод с алтайского Д. Константиновского
Впереди — зима
— Товарищи коммунисты, комсомольцы и актив села!
Наше сегодняшнее собрание проходит в такое время, когда наш советский народ, полный решимости, работает изо всей своей богатырской силы, чтобы претворить в жизнь решения своей партии, — вот в какое время проходит наше собрание, товарищи!
Посмотрите, люди: знамя нашей области стоит вот тут, перед нашими глазами, и руки наши касаются его. Посмотрите, какое оно красное, красивое, добротное, а надпись на нем из золота. Что я хочу сказать этим: завоевать-то его легко, а вот удержать — ой-ой-ой! Если говорить ясно, то мы должны вцепиться в это древко всем колхозом, лечь и упереться в землю ногами — пускай вырывают…
Мы, товарищи, дошли до таких высоких достижений благодаря ударной работе наших людей. Кто они? Прежде всего, чабаны Капшун, Суркаш, Кактанчи, Яшканчи; доярки Чийне, Кожончи, Учук; скотники, добившиеся высокого привеса, — Чеймошко, Орускай, Папылка; механизаторы Ортонул, Кемирчек, Табыл, Верден… Если всех перечислять, то можно язык замозолить. А наши шоферы Эрешкин, Мендеш, Канат? А почему мы должны забыть сегодня о наших табунщиках, которые всегда под солнцем, под ветром, — о Кескире, Ойбое, Армакчи? А почему нам не отметить сегодня наших женщин-домохозяек? Мало того, что они заботятся о ребятишках и поддержании пламени наших очагов; они накосили нам столько сена, они не откажутся от любой работы, куда бы их ни послали, — это Черткиш, Сору, Тайа, Янылдай и другие. Как же не говорить о таких людях? Как их не хвалить? И как можно не гордиться ими? Э-э-эй!.. Как подумаешь, что есть такие люди, сердцу становится радостно и хочется пуститься в пляс, не касаясь ногами земли, — вот какие это люди!
Ну, товарищи, достижения достижениями, но пора спуститься и на землю. Не будем думать, что если бы не мы, то и солнце не взошло бы. Посмотрим лучше на наше положение. А положение наше трудное, товарищи. Трудное и серьезное. Нет, нет, не так, — страшное, товарищи, катастрофическое!
Впереди такая зима, а у нас кормов мало, мало кормов, товарищи. Нынче засуха была. Да что там, объективных, субъективных причин хватает, вы все знаете, и мне их нечего перечислять. И зерна, фуража нынче тоже мало. Боюсь, товарищи, боюсь. Страшно… От мыслей и тревог еда в рот не идет, сна нет. Страшно, страшно, — ведь сами видите, какая зима пришла. Рано ударила по нам, и снегу уже по брюхо лошади. На небе не исчезает снеговая дорожка, значит, еще навалится. Как быть, товарищи, как? Что делать? Поймите, если давать скоту как положено, от наших кормов через месяц и былинки не останется. Полные долины скота. А наши и так тесные пастбища — под метровым снегом. Вот попробуй, вызимуй!
Двое суток объезжал фермы и чабанские стоянки. Бата-а! Корова снег не подгребает, хотя сама готова и кору с дерева глодать, стоит и только мычит. А овца, она, милая, и хотела б добыть себе коры, но снег-то какой! Вроется овца в него по самые уши, а до травянок еще полметра снегу. А догребет до земли — там две-три былинки. А силы она сколько потеряла из-за этих жалких былинок! Так и стоит она, бедная овца, наша кормилица, застряв в снегу — того и гляди задохнется там. Горе, товарищи, горе! Скот голоден, скот холоден! Скот мычит, скот блеет! Снег, товарищи, снег! А что скот будет есть в снегу? Уже и там и тут почудился падеж. А подумайте, ведь пока еще осень, сытая осень! А что дальше будет! Что? Что?
По-моему, мы сейчас заняты только тем, что точим свои ножи, — обдирать шкуры с падали. Ну, вправду, посмотрите, что мы делаем с кормами, которых и так хватает разве лишь понюхать. Что делаем, говорю!
Если так пойдет дальше, то нас, бестолковых, и в черти не примут на том свете. Вы, люди, живущие тут, подорвете всего за год всю колхозную экономику и останетесь у разбитого корыта, а я, как башлык, как ваш голова, отвечая за все… куда я пойду, вы сами знаете.
Итак, что мы сделали со своими кормами? Начиная с осени, потравили, стоптали, забодали скотом. Значит, хорошие мы, настоящими хозяевами становимся, значит, идем на улучшение. Зароды в Чертовых болотах потравили коровы, в Ак-Сале — овцы, а зароды возле деревни похожи на грибы — вот-вот свалятся. Ну, что это? Что? Как это пережить? Как пересилить? И где только у нас стоят зароды целые, нетронутые? Вот сидит чабан Ынабас. Трое суток гулял в деревне, а отара его трое суток ночевала в зародах в урочище Кош-Арка! И зачем глаза наши терпят вот таких, за что мы их милуем? Надо гнать таких из колхоза. Пусть идет на все четыре… А после и запах его смыть — вот как! А за потравленное сено надо отобрать у него одну корову… Ой горе, горе, к чему нам его корова, нам сена нужно, сена!