Горькая улыбка скользнула по губам Эжена.
— Король Бернар очень любезен, — сквозь зубы выдавил он. — Передай ему мою… благодарность…
— Я думаю, мы можем обойтись без посредников, — звучный голос Бернара раздался у входа в покои. — А вам, граф, следовало бы отдохнуть. Сколько ночей вы не спали у постели Его Величества?
— Я никуда не уйду, — вскинув голову, ответил Робер, и глаза его упрямо блеснули.
Повисла томительная пауза.
— Вы забыли, кто вы? — спросил, наконец, король холодно и сурово. — Я приказываю вам удалиться. Идите к себе. Вас позовут, когда сочтут нужным.
До крови кусая губы, юноша вышел за дверь.
— У вас хороший друг, Эжен, — с улыбкой заметил победитель, присаживаясь у изголовья раненого. — Он даже на минуту боится оставить вас одного, считая меня чудовищем, жаждущим вашей гибели.
— Вы хотите сказать, что счастливы видеть меня живым? — борясь со слабостью и вновь подступающей болью, насмешливо спросил Эжен.
— Во всяком случае, ваша смерть не доставит мне удовольствия, — глядя ему в глаза, серьезно ответил король.
Сердитое лицо лекаря просунулось в дверь:
— Ваше Величество! Мой подопечный очень слаб. Не утомляйте его долгой беседой.
— Уже ухожу, — послушно поднялся Бернар и обронил напоследок, будто случайно: — Элиана желает знать, где ее рыцарь. Что передать принцессе?
На этот раз юноша ничего не ответил — то ли притворился, то ли в самом деле снова впал в забытье.
Шло время. Эжен поправлялся. Положение пленника, само по себе унизительное, не тяготило его: король Бернар обращался к юноше с неизменным уважением и деликатностью, рядом был Робер — верный и заботливый друг. Даже горечь поражения постепенно сглаживалась и уходила вместе с болью: раны заживали. Оставалось чувство вины, не до конца осознанной, но несомненной, — перед теми, кто пал жертвой обычая, столь жестокого и бессмысленного, орудием которого оказался он, Эжен, не сумевший подняться над предрассудками.
Наконец, настал долгожданный день, когда юноше было позволено вставать и выходить в сад. Он вдыхал аромат цветов с жаждой путника, нашедшего колодец в пустыне. Еще вчера смерть стояла с ним рядом, и он чувствовал обжигающий холод. И только теперь поверил, что жизнь вернулась к нему.
Кружилась голова, слабость подкашивала ноги. Эжен опустился на мраморную скамью у фонтана, закрыл глаза. Шум воды убаюкивал, прохладные брызги освежали лицо. Юноша не заметил, как задремал. И услышал, будто издалека, — звонкий голос окликает его:
— Мой рыцарь! Ты здесь…
Пленник очнулся — и встретился взглядом с принцессой, присевшей возле него на скамейку и уже завладевшей его ладонью. Он смутился, а девочка, не скрывая радости, уже расспрашивала настойчиво и капризно:
— Почему ты так долго не приходил?
— Я был ранен, моя принцесса, — тихо отозвался Эжен, думая с горечью, что игра затянулась и пора открыть Элиане правду.
— Тебе больно? — жалобно воскликнула она, и слезы задрожали на длинных ее ресницах.
— Нет… Теперь уже нет, — он не смел напугать ее. Он не хотел, чтобы она его боялась.
От этих слов милое личико прояснилось, стало вновь веселым и беззаботным, минутная тревога исчезла бесследно.
— Ты знаешь, — защебетала Элиана, спеша поделиться ошеломляющей новостью, не замечая, как побледнел «ее рыцарь». — Я слышала, что король Эжен в замке. Я хочу на него посмотреть, — и добавила наивно: — Теперь он не страшный!
— Да, теперь он не страшный, — печально улыбнулся Эжен и спросил глухо, опустив глаза: — Тебе его совсем не жаль?
— За что его жалеть? Он сам во всем виноват, — передернула плечиками Элиана.
— Но он был ранен… И сейчас в плену, — отвернувшись, тихо сказал юноша. Голос его дрогнул.
— И его посадят в темницу и закуют в цепи? А может быть, даже казнят?! — уловив его интонацию, испуганно спросила принцесса, и синие глаза ее снова наполнились слезами.
— Ты добрая девочка, — ответил Эжен и, наклонившись, коснулся губами пушистой макушки.
На несколько минут воцарилось молчание. Но вот Элиана, почувствовав какую-то загадку в происходящем, взглянула на юношу с недетской серьезностью:
— Почему ты не хочешь, чтобы я увидела его?
— Разве он зверь, посаженный в клетку, чтобы его смотреть? — уклончиво заметил пленник. И услышал в ответ беспощадное:
— А разве нет?
Тень скользнула по лицу юноши. Он поднялся и выдавил из себя, как стон:
— Тогда смотри… Ты не спрашивала моего имени. Король Эжен — это я…
Глаза Элианы удивленно расширились.