Сквозь игру света и теней между стволами высоких тополей он увидел хакима, поднимающегося в огромную машину. Он выскочил из-за деревьев, и в него ударила плотная волна воздуха и пронзительный вой мотора вертолета, набирающего высоту.
Фюзеляж вертолета «Ми-25», похожего на страшного мутанта осы, был повернут к нему. Он видел толстый стеклянный купол над кабиной и орудийные башни с торчащими по бокам крылышками, оснащенные пусковыми установками и другими приспособлениями. Два пилота смотрели на него сквозь стекло и быстро поднимали машину вверх.
Поставив пистолет-пулемет на автоматическую стрельбу, Кирквуд поднял ствол и начал стрелять. Опустошил одну обойму, затем вторую.
Больше у него ничего не осталось.
Каждый выстрел больно отдавался в плече, но он продолжал крепко сжимать оружие, безжалостно опустошая магазин, поливая поднимающегося стервятника огнем. Пули выбивали искры из металлического корпуса, но несколько выстрелов попали в стеклянную кабину. После первого стекло мгновенно покрылось трещинами, после других оно вдруг окрасилось изнутри кровью. Значит, ему удалось ранить одного из пилотов. Огромный вертолет неуклюже накренился, мотор дико взревел. Подбежавшие к Кирквуду люди Абу Барзана принялись осыпать вертолет огнем из своих автоматов. Он резко накренился, боком скользнул вниз, и лопасти винта срезали верхушки крон деревьев. Мощные лопасти запутались в ветках деревьев, и на мгновение показалось, будто весь лес — огромная сеть, в которую попалась ценная добыча. Ожидая неминуемого взрыва, способного уничтожить весь холм, Кирквуд со страхом подумал об Эвелин и Миа, а сам машинально отступал назад и угрюмо следил за угрожающе покачивающимся «Ми-25». Казалось, вот-вот он повернется боком и тяжело рухнет вниз, но в последний момент второму пилоту удалось справиться с управлением. Машина резко дернулась назад, накренилась в другую сторону, высвободив лопасти из путаницы ветвей, и рванулась вверх.
Набирая высоту, вертолет вращался вокруг своей оси, вынудив нападающих пригнуться, иначе их задел бы тяжелый хвост машины, затем развернулся и полетел прочь. С яростью и взрывом досады Кирквуд смотрел вслед удаляющемуся вертолету, как вдруг услышал сзади, со стороны деревни, какой-то странный звук, походивший на резкий хлопок. Ничего подобного ему не приходилось слышать. Хлопок мгновенно сменился свистом рассекаемого воздуха. Он взглянул вверх и увидел тонкую нить инверсии, оставленную узкой белой трубкой, стремительно пронесшейся по облачному небу в направлении вертолета и врезавшейся прямо в него. Послышался негромкий взрыв, и через секунду над вертолетом возник большой огненный шар. Огромные лопасти отделились и, вращаясь, разлетелись в разные стороны. Фюзеляж неуклюже завертелся в воздухе колесом, затем тяжело рухнул на землю и взорвался, выбросив громадное облако пламени.
Эвелин и Миа сбежали с холма и увидели Кирквуда, обессиленно прислонившегося к стволу дерева. По его бледному лицу текли струйки грязного пота, он едва дышал, но, как только они приблизились, он немного оживился. С ними были двое мужчин, один из которых по-прежнему держал на плече ручной гранатомет «СА-14». Мужчины — курдские друзья Абу Барзана — кричали от восторга и радостно хлопали друг друга по спине и плечам. А вдали, на фоне меркнущего неба, поднимался черный столб дыма.
Эвелин не сводила глаз с Кирквуда, а Миа стала быстро бинтовать ему рану, пытаясь остановить кровотечение.
Он не знал, с чего начать.
— Эвелин, — с трудом выговорил он, чувствуя, как его покидают последние силы. — Поверь, я никогда… — Сознание тяжелой вины сдавило его горло, и он не смог продолжить.
Она твердо встретила его взгляд:
— Ничего, потом поговорим.
Он благодарно кивнул, но оставался один вопрос, который не мог ждать.
Он посмотрел на Миа и перевел взгляд на Эвелин.
— Она?.. — отчаянно надеясь услышать подтверждение, спросил он.
— Да, — кивнула Эвелин. — Миа — твоя дочь.
— Так как же тебя звать? — спросила Миа. — Билл, Том или, может, как-то еще?
— Том, — с виноватой улыбкой сказал он, обернувшись к Эвелин. — Том Вебстер.
Его охватила огромная радость. Он не мог не сиять при виде своей дочери, каким-то чудом оказавшейся здесь и спасшей его и свою мать, а теперь так заботливо ухаживавшей за ним. Неожиданно он почувствовал себя очень старым, но впервые в жизни он ничего не имел против.
Его блаженное состояние прервало появление на склоне холма человека, бегущего из деревни. Им оказался сын мохтара. Лицо его было перекошено ужасом.