Выбрать главу

Священник поднялся и, не говоря ни слова, взял сына за руку и увёл в алтарь.

– Побудь здесь немного. И не выходи, пока я тебя не позову.

– Пап, здесь так холодно. – Мальчик пытался рассмотреть, что загораживает от него отец.

– Укутайся в плед и делай, как я говорю, сынок. Мы уже скоро пойдём к машине.

Он немного постоял перед дверью, словно собираясь с духом. Вышел из алтаря и направился к пришедшим. Те пододвинули лавку к самой печи, и от их одежды запахло кислым. Один из них снял сапоги, и священник увидел, что носков на нём нет, только обрывки тряпок, которыми тот замотал ноги.

Священник уже не раз натыкался на дезертиров, пробиравшихся с другой стороны границы. На этих форма была немецкой, и он обратился к ним по-немецки, но его перебили по-норвежски.

– Мы отстали от роты, – коротко бросил старший.

Священник знал, что норвежцы, отправившиеся на передовую, сражаются далеко на юге, на Восточном фронте. И сомневался, что успокоит парней, если подыграет им, приняв их ложь. Да и правда была слишком очевидной.

– Сбежали? – Священник не скрывал сочувствия. – Нельзя вас за это винить. Люди не должны терпеть все эти ужасы.

Тот, что помоложе, поднял на него удивительные светло-голубые глаза.

– Все остальные мертвы. Нам надо убраться подальше. Мы больше не хотим сражаться.

Священник развернул свёрток с едой и положил содержимое на лавку между ними. Вылил остатки молока из бутылки в жестяную кружку сына и протянул им.

– Вот, возьмите. Вам наверняка нужно хоть немного поесть. Мы скоро уйдём, а вы оставайтесь здесь, сколько захотите. Там у стены с другой стороны есть ещё дрова. Никто сюда не приходит, так что подумайте спокойно и решите, как вам быть дальше.

Ну, вот и сказано главное. Они должны были понять, что он не будет вмешиваться в их дела.

Может, и показалось, но священник вроде бы заметил, что оба молодых человека – ну, по крайней мере, старший – чуть-чуть расслабили плечи. Лучше не знать, как долго они обходились без еды. Наверное, скоро заснут на лавке.

Но тут с долгим скрипом отворилась алтарная дверь и выглянул закутанный в плед мальчик.

– Папа?

– Мы скоро уже пойдём.

Священник метнулся к двери. Но было поздно. Золотой оклад сиял высоко на стене, подобно пламени. Те двое уставились на него и застыли.

Священник втолкнул мальчика в алтарь и закрыл за собой дверь. Поправил на нём плед. Откинул задвижку на высоком окне, слишком узком, чтобы в него мог протиснуться взрослый. Потом подсадил малыша в окно и прошептал:

– А теперь сделай, как я скажу. Беги во весь дух к Миккелю Сирме и расскажи ему, что ты видел. Знаешь, где его становище? Держись оленьих следов у реки. Меня не жди. Будь молодцом, беги быстро-быстро. Ради мамы. Тебе нужно домой к ней, понимаешь?

Не было времени придумывать историю получше.

Но сын, кажется, почувствовал, что отец по-настоящему встревожен и по непонятной причине нуждается в его помощи. Он спрыгнул на тонкий наст под стенами церкви и припустил по пологому склону вниз к закованной в лёд реке. Плед волочился за ним, но он не обращал на это внимания. Священник судорожно втянул в себя воздух и пошёл обратно к тем двоим на лавке.

Они неподвижно стояли посередине церкви и молчали. Но взгляды их были прикованы к алтарной двери. Священник как-то раз загнал в угол у себя на кухне в Гренсе-Якобсельве двух крыс. У них точно так же бегали глаза.

– Такое богатство в незапертой церкви? – заговорил тот, что помладше. Старший схватил его за руку, но ничего не сказал.

У священника сжало горло от страха. Он несколько раз кашлянул.

– Это икона. Из России. Дар этой церкви, поднесённый много лет назад одной знатной русской дамой. Она не такая уж старинная, как можно подумать, но написана в классическом стиле, который зародился ещё в XII веке. На ней есть подпись мастера, для икон это редкость.

Молодые люди по-прежнему не двигались. Младший смотрел на него, старший – на икону.

– Принести её? Хотите взглянуть поближе?

Он быстро прошёл в алтарь, пододвинул к стене лежавшую на полу колоду, встал на неё и осторожно снял икону с большого железного крюка. Вместе с окладом она весила добрых десять килограммов. Священник бросил быстрый взгляд в окно. Мальчик уже превратился в далёкую чёрную точку на заснеженных склонах.