Студент колледжа позвонил в полицию, и через несколько минут к магазину подъехала патрульная машина. Он рассказал двум полицейским о белокурой девочке, которую видел у моста на Перл-стрит. Полицейские поблагодарили его, а также записали имя и адрес.
Мэри Блейк только что уложила малыша Пита спать, когда входная дверь с грохотом распахнулась, и две ее дочери вбежали в комнату.
– Мама! – крикнула Дон. – Они нашли ту девочку!
Дебби плакала и кусала костяшки пальцев.
– Под железным мостом, – сказала она.
Линда ответила на телефонный звонок, сказала несколько слов и повесила трубку.
– Хелен, – сказала она, – нам нужно ехать в полицейский участок.
Ее лицо было каменно-белым.
Я спросила:
– Они нашли Карен?
Она ответила:
– Я не знаю.
– Должно быть, они нашли ее.
Я уже предположила, что у нее, скорее всего, сломана рука или нога; все это время она находилась в больнице или в кабинете врача, и именно поэтому мы ничего не знали.
Линда перевезла нас через железный мост. У перил стоял полицейский. Линда притормозила, и я сказала:
– Здравствуйте, я миссис Хилл. Я звонила вам раньше насчет дочери. Вы не знаете, ее нашли?
Он как будто смутился, потом сказал:
– Нет, мэм, не знаю.
В участке было полно полицейских – они стояли вдоль стен и за стойкой. Там была по меньшей мере дюжина мужчин в форме и еще несколько человек в гражданской одежде. «Ну, уже что-то», – подумала я и обратилась к полицейскому за стойкой.
– Здравствуйте, я миссис Хилл. Вы нашли мою дочь?
– Да, мы нашли ее, миссис Хилл, – ответил он.
– Она сломала руку? Она упала и сломала ногу или что-то в этом роде? – спросила я.
Когда он не ответил, я повернулась и посмотрела на остальных сотрудников полиции. Они молчали. Многие стояли опустив головы. Сержант взял меня за руку и сказал:
– Миссис Хилл, не могли бы вы пройти в заднюю комнату, пожалуйста?
– Где Карен? Я ее не вижу, – сказала я.
Сержант отвел меня в отдельное помещение. Там священник разговаривал с несколькими полицейскими. Он повернулся ко мне, и я сказала:
– О, здравствуйте, отец Дост.
Я вспомнила, что видела его прошлым вечером, он тогда играл с Карен. Теперь его лицо выглядело так, словно его побелили.
Кто-то из полицейских попросил меня сесть.
– Я не хочу садиться! – сказала я. – Где Карен?
– Миссис Хилл, мы нашли вашу дочь, – сказал сержант так тихо, что я едва его слышала. – Миссис Хилл, она мертва.
Я не поверила. Я не могла понять, что заставило его сказать такое.
– Нет, это не так! – возразила я. – Говорите, я хочу знать! Где моя дочь?
Отец Дост обнял меня, и я спросила:
– Что они имеют в виду? Почему они говорят, что она мертва? Ее сбила машина? Что случилось?
– Хелен, бедняжку убили.
Когда детектив Чарльз Кубински из полиции Уотертауна готовился ко сну, ему позвонили и приказали явиться к мосту на Перл-стрит. Двое городских полицейских и двое патрульных штата проверили наводку телефонного информатора по имени Дэвид Макграт и обнаружили на том месте тело девочки.
Кубински было сорок шесть лет, он обладал ростом около ста восьмидесяти сантиметров и крепким телосложением. Он сделал достойную карьеру в полиции, его часто вызывали на место преступления, он считал это честью. В любую непогоду он мчался на вызов, завоевав таким образом репутацию старательного и надежного сотрудника. Сколь бы строгими ни были обязанности правоохранителя, они не страшны тому, кто в детстве, на семейной ферме в Лоувилле, дважды в день доил по пятьдесят коров.
Спускаясь по скользкому каменистому склону, детектив чуть не столкнулся с сотрудником в форме.
– Там все плохо, Чарли, – простонал этот патрульный. – Боже, это ужасно. Ужасно.
Шеф полиции Джозеф Лофтус карабкался вверх по насыпи, как будто за ним гнались.
– Не могу это видеть, Чарли, – сказал он, вытирая глаза.
Кубински считал Лофтуса хорошим человеком, чей отец был пожарным, но немного слабоватым для своей новой работы в качестве шефа полиции. Однажды Лофтус отправил группу подчиненных на поиски собственного «пропавшего» сына, который просто крепко спал у себя в комнате.
Столпившаяся группа представителей закона освободила место для ведущего детектива. Кубински увидел помощника окружного прокурора Хью Гилберта, а с ним пятерых или шестерых полицейских. Внизу тихо журчала река; в другое время года эта часть набережной была бы уже на метр под водой.