— Все в порядке? — еле слышно выдохнул я.
Он кивнул и так же тихо ответил:
— Риддл был здесь не так давно, сэр, и настоял, чтобы я пропустил его внутрь, убедиться, что с леди все хорошо.
Он в изумлении смотрел на меч.
— Убедился?
Его глаза сердито сверкнули на меня.
— Конечно, сэр! Стоял бы я здесь так спокойно, если бы что-то было не так?
— Конечно, нет. Прости, что я спросил. Рэвел, пожалуйста, оставайтесь здесь, пока я не вернусь, чтобы отпустить вас, или отправлю Риддла или кого-нибудь из сыновей Молли.
Я предложил ему меч. Он взял его, как кочергу, и перевел взгляд на меня.
— Но наши гости… — начал он неуверенно.
— Нет ничего важнее леди. Охраняйте эту дверь, Рэвел.
— Конечно, сэр.
Я подумал, что он заслуживает хорошей награды.
— Мы еще не знаем, чья кровь была пролита. Кто-то использовал двери в кабинете, которые выходят в сад. Чтобы уйти или впустить убийц — не знаю. Расскажите мне больше о курьере.
Он прикусил нижнюю губу, собираясь с мыслями.
— Это девушка, сэр. То есть, скорее девушка, чем женщина. Невысокая и стройная. Распущенные светлые волосы. Одежда хорошего качества, но очень поношенная. В этаком странном стиле, плащ сужается в талии, а затем расходится колоколом, и рукава тоже широкие. Зеленого цвета, казался тяжелым, но не шерстяным. Окантован каким-то мехом, я такого не знаю. Я предложил взять ее плащ и шапку, но она не хотела с ними расставаться. На ней были шаровары, похоже, из той же ткани, но черные, расшитые белыми цветами. Ее ботинки не доставали до колена, казались тонкими и плотно прилегающими к ногам.
Какое обстоятельное описание одежды!
— Но как она сама выглядела?
— Молодая. Она просто побелела с мороза, и, кажется, была довольна, когда я разжег камин и принес ей горячий чай. Ее пальцы были холодны, как лед, по сравнению с кружкой, которую она взяла из моих рук… — он умолк. Потом внезапно взглянул на меня. — Она не хотела уходить из кабинета, сэр. Или снять плащ. Мог ли я знать, что она боится?
Неужели Риддл взял этого человека просто дворецким? Слезы стояли в его карих глазах.
— Рэвел, вы сделали все, что должны были сделать. Если кто-то и виноват, то это я. Я должен был пойти в кабинет сразу же, как узнал о курьере. Пожалуйста, просто побудьте здесь недолго, пока я не пришлю кого-нибудь, чтобы сменить вас. Затем вы вернетесь к тому, что так хорошо умеете. Присмотрите за нашими гостями. Пусть никто не заподозрит неладное.
— Я сделаю это, сэр, — тихо сказал он. Упрек в его собачьих глазах предназначался мне или себе самому? Нет времени задумываться.
— Спасибо, Рэвел, — сказал я ему, хлопнул его по плечу и ушел.
Я быстро скользнул вниз по коридору, одновременно потянувшись Скиллом к Неттл. В момент, когда наши мысли соприкоснулись, в моей голове взорвалось ее возмущение. Риддл мне все рассказал. Как кто-то посмел сотворить такое в нашем доме! Мама в безопасности?
Да. Я иду вниз. Рэвел на вахте у ее двери, но я бы хотел, чтобы ты или один из мальчиков заняли его место.
Я приду. Я извинюсь и поднимусь к нему. Пауза в один удар сердца, потом яростно: Найди того, кто это сделал!
Я этим занимаюсь.
Думаю, ее удовлетворила моя холодная уверенность.
Насторожив все чувства, я быстро скользил по коридорам Ивового леса, и не удивился, когда за углом встретил поджидающего меня Риддла.
— Что-то есть? — спросил я его.
— Неттл пошла в комнату матери, — он посмотрел мимо меня. — Знаешь, вероятно, мишенью был именно ты.
— Возможно. Или сама курьер, или ее сообщение, или тот, кто послал сообщение.
Мы быстро двигались рысью, как волки по следу.
Мне это нравилось.
Внезапная мысль чуть не сбила меня с шага. Мне это нравилось? Охота на того, кто нарушил неприкосновенность гостя в моем собственном доме? Почему мне это нравится?
Мы всегда любили охоту. Древнее эхо волка, которым я был, и волка, который все еще со мной. Охота на мясо лучше, но любая охота всегда охота, и никто не бывает более живым, чем во время охоты.
— И я жив.
Риддл бросил на меня вопросительный взгляд, но вместо того, чтобы задать вопрос, заговорил.
— Рэвел сам принес еду курьеру. Два пажа в передней вспомнили, что впустили ее. Она пришла пешком, и кто-то говорит, что она двигалась от конюшен, а не с дороги. Никто не больше видел ее, хотя, конечно, на кухне помнят, что собирали для нее поднос. Я еще не успел сходить на конюшни и посмотреть, что они знают.