Скорее всего, его поманил призрак «Бремена» или «Европы». Торпедная атака этих судов прямо в гавани была форменным самоубийством. Однако в эскадрилье отлично знали, что Бомана это остановить не могло. За 6 месяцев он совершил более 50 боевых вылетов. Его отвага и предприимчивость не раз помогали ему выкручиваться из самых опасных ситуаций. Успешная торпедная атака лайнера могла достойно увенчать карьеру Бомана. Но задолго до выхода на дистанцию сброса торпеды он был сбит.
В этот период войны завершить свой оперативный цикл или отлетать положенный срок было труднее, чем когда—либо потом. Позднее про Бомана наверняка сказали бы, что он гоняется за побрякушками, хотя ему не удалось заслужить ни одной.
Сначала эскадрилья не поверила, а потом погрузилась в уныние. Боман казался неуязвимым. Однако все понимали, что такому человеку войну не пережить. Летчики других командований, которых почему—то называли асами, сделали гораздо меньше Бомана, но были увешаны медальками, как рождественская елка игрушками.
Боман погиб за 4 дня до запланированного выступления по радио. Вместо него выступать пришлось Брайтуэйту. Лишь несколько месяцев спустя Боман был объявлен пропавшим без вести, когда пришел сильно запоздавший Крест за летные заслуги.
А что экипаж Бомана? Какие чувства они испытывали к пилоту, который подвергал их немыслимым опасностям?
Человек, подобный Боману, подбирает себе в экипаж людей с таким же темпераментом. Экипаж не злится на своего извозчика. Скорее, они втихую им гордятся. Если их пилот ищет опасность, а не бежит от нее, это повод для хвастовства, Гиббса поразило фаталистическое спокойствие, с которым восприняли его люди свои раны после неудачной ночной посадки в канаву. Для них авария, которая целиком лежала на совести пилота, была нормальным завершением напряженного дня.
Экипаж и пилот — совсем как супруги. В радости и в несчастье. Пока смерть не разлучит их.
Декабрь был для эскадрильи черным месяцем. Через 2 дня после Рождества зенитки сбили «Фанни» Фрэнсиса при атаке транспорта в 5000 тонн. Его «Бофорт» врезался в воду и пропал. В течение 4 недель вышли из строя все 3 командира звеньев.
Когда в марте Гиббс вернулся в свою часть, это была уже совершенно иная эскадрилья. Это была по—прежнему 22–я «Динки—До», ведущая эскадрилья торпедоносцев, еще больше заботящаяся о своей репутации и первенстве. Брайтуэйт все еще был командиром. Новые летчики уже успели отметиться. Особенно новый командир звена Тони Гадд, который, как и Гиббс, первый год войны провел в Госпорте. Кен Кэмпбелл, который перенял талант Бомана отыскивать корабли. По—прежнему хороши были Джимми Хайд и Хэнк Шарман. Хирн—Филипс отправился отдыхать. Он выполнил 60 боевых вылетов и был отправлен инструктором в учебную эскадрилью «Бофортов». Решение ограничить количество боевых вылетов перед отправкой пилота в отпуск всего на месяц опоздало спасти Дика Бомана.
Хотя Гиббс вернулся в свою эскадрилью, он не был готов летать. Когда в апреле 1941 года эскадрилья была отправлена в Сент—Эваль следить за прибывшими в Брест «Шарнхорстом» и «Гнейзенау», Брайтуэйт оставил Гиббса в Норт Коутсе контролировать обслуживание и ремонт самолетов. Он должен был освободить Брайтуэйта от тяжести бюрократической рутины, пока тот отсутствовал. Эскадрилья пробыла в Сент—Эвале 5 недель. В это время она провела одну из самых самоубийственных и замечательных торпедных атак войны.
Глава 3
Шансы один к миллиону
События 1940 года сделали Гитлера и Муссолини безраздельными повелителями Европы. Британия осталась одна. Она казалась маленькой и слабой перед объединенной мощью всего континента. Но даже в это время вряд ли нашелся бы в Британии хоть один человек, который усомнился бы в конечной победе. Придет день — и Британия вернет потерянное, и победоносные британские войска возьмут за горло Германию.
А пока следовало сохранить и укрепить свою базу. Планы Гитлера вторгнуться в Британию развеялись в прах, и он обратился к блокаде.