Выбрать главу

Он перешел на японский язык, вот только на содержании его слов это никак не отразилось. На прежний, западный манер Хара говорил прямо, без околичностей и по-деловому. Человек новой генерации! Ни намека на легендарную японскую обходительность и вкрадчивость, которых я, собственно, уже от него и не ожидал. Зато теперь мне стало понятно, почему его так ненавидели властные структуры в родной стране.

– «Броуди секьюрити» никого не убивает, мистер Хара.

– Хорошо, давайте отложим решение данного вопроса до тех пор, пока вы не достигнете в расследовании определенных результатов.

– Это ничего не изменит.

– Посмотрим. Говорят, я умею убеждать людей. И всегда добиваюсь того, к чему стремлюсь.

– А обо мне говорят, будто я невероятно упрям, хотя сам я так не считаю.

Он смотрел на меня, словно не слыша.

– Отлично. Могу я удвоить вознаграждение?

– Ответ останется прежним.

Хара склонился вперед, и я не увидел в его глазах ничего, кроме черной пустоты.

– Вы понимаете, каково это, когда ваши дети уходят из жизни раньше вас? Вы внешне продолжаете существовать, но сами становитесь мертвецом, мистер Броуди. Все, чего вы добились в своей карьере, словно комкают, как лист газетной бумаги, и швыряют вам в лицо. Вы осознаете, что ваши дети и дети ваших детей не будут наслаждаться этим миром после вас и не смогут пожать плоды вашего жизненного успеха. И когда вы умрете, все ваши труды и достижения умрут вместе с вами.

Его голос дрожал, срывался, хотя ему удавалось по-прежнему держаться с достоинством. Бо́льшую часть жизни Хара парил в высоких сферах. А теперь камнем обрушился вниз. Как та птица на гарде меча, о которой он меня расспрашивал.

И я снова вспомнил о теле его дочери на кирпичном тротуаре. Вспомнил утро в Лос-Анджелесе, когда от моих близких не осталось ничего, кроме пепла и обугленных костей. Вспомнил, сколько ночей провел без сна, чтобы к утру убаюкать наконец свою исстрадавшуюся дочь. Я потерял жену, но у меня оставалась Дженни. А человек, который сейчас сидел передо мной, разом лишился и дочери, и внуков. Вот почему я уступил его напору.

– Хорошо, мистер Хара. Мы займемся этим делом.

Интересно, подумал я, кто подсказал ему, на каких струнах моей души можно так тонко сыграть? Мой гость с видимым облегчением откинулся на спинку кресла.

– Спасибо. Как считаете, сможете напасть на его след?

– Рано или поздно. При наличии финансов и достаточного количества людей. И конечно, если полиция не доберется до него первой. Но в любом случае убивать его мы не станем. Крови и так пролилось достаточно.

– Наймите киллера, если сами не хотите марать рук. И вообще набирайте дополнительных агентов, если необходимо. Я покрою все расходы.

Последние слова заставили меня внутренне сжаться и вновь задуматься над его предложением. Что-то в его тоне подсказывало, что Хара не в первый раз прибегает к подобным методам.

– Почему все-таки вы остановили свой выбор именно на нас? – поинтересовался я. – При ваших возможностях легко нанять целую армию.

– На «Броуди секьюрити» только в Токио работают более двадцати человек, не считая внештатных осведомителей. Вы и есть армия. Меня заверили, что местная полиция ведет расследование этого дела двадцать четыре часа в сутки. Добавив им в помощь частное агентство, которое возглавляет человек, хорошо знакомый с Японией и с Америкой, я существенно увеличиваю шансы завершить дело успешно.

В его рассуждениях присутствовала логика, но мной все еще владел скептицизм. Хара словно читал мои мысли и, чтобы развеять сомнения, прежде чем они возобладают над прочими доводами, достал из кармана пиджака конверт и протянул его мне, причем двумя руками и с церемонным поклоном.

– Здесь половина названного мной вознаграждения. Накладные расходы, разумеется, не включены.

Время принятия решения. Я молчал, размышляя, как поступить. Хара не мог принудить меня совершать поступки, которые я считал недопустимыми. Мы никогда не пойдем на убийство. Но если кандзи из «Маленькой Японии» совпадет с тем, что я обнаружил у дома Миеко, я непременно доведу расследование до конца. Ради нее, ради Ренны. Две веские причины согласиться. И я принял предложение. Я поднялся и взял конверт с соблюдением всех положенных формальностей, с какими Хара подал его мне, – то есть поклонился, а потом сунул в верхний ящик стола, не пересчитывая денег, что стало бы грубым нарушением японского этикета. Затем я вновь опустился в свое рабочее кресло.

– Мы беремся за расследование, – сказал я. – Вам будет представлен подробный отчет. Но не более того.