— Я была приятно удивлена, когда вы перезвонили и согласились на встречу, — сказала Сюзанна, заказав себе белое вино и кир для Лори.
— Почему? Потому только, что вы меня подозреваете? Нет, мисс Пиншер, я пришла исключительно из любопытства. А любопытны вы мне тем, что многого добились на том поприще, куда я только собираюсь вступить. Поэтому, решила я, наш обед прежде всего в моих интересах.
Сюзанне понравилась ее прямота и откровенность.
— Говоря о поприще, должна признаться, что работа в министерстве — не самое романтическое занятие, но в ней случаются эпизоды, подчас просто захватывающие.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Как, очевидно, и у вас, в Верховном суде.
— О да, мне интересно работать, но не только в этом дело. Кое-кто из моих однокурсников устроился клерком в других судах, но работать в самом главном суде страны… от этого порой дух захватывает!
— Конечно, конечно. Насколько я знаю, после убийства Кларенса вас перевели к председателю суда Поулсону. Представляю, как трудно вам пришлось… Чего стоит пережить смерть человека, который работал с вами бок о бок, причем насильственную смерть…
— Да, нелегко, — Лори сделала чересчур долгий, затяжной глоток и, поставив стакан, взяла со стола меню. — Как я проголодалась! Что вы порекомендуете?
— Мясной пирог у них ничего, но день на день не приходится…
— Возьму-ка я калифорнийский салат.
— А я, как всегда, гамбургер с индейкой. Заказать вам вторую порцию кира?
— Спасибо, не надо, но вас пусть это не останавливает.
Сюзанна заказала себе еще вина, потом обратилась к Лори:
— Вы были хорошо знакомы с Кларенсом Сазерлендом?
После мгновенного колебания та ответила:
— Не лучше и не хуже других. — Сказано с деланным безразличием, отметила про себя Сюзанна. Лори, помолчав, добавила: — У Кларенса был… тяжелый характер.
— В каком смысле?
— Он ведь работал у самого председателя, к тому же старшим клерком. Под настроение он остальных клерков мог довести до белого каления. Спросите их — многие вам скажут, что он был просто жестоким.
— Понимаю… — И, совершенно очевидно, размышляла Сюзанна, одним из этих клерков были вы, Лори Роулс. Ей показалось перспективной разработка этой линии, но не впрямую, не в лоб. — Мне показали снимки Кларенса Сазерленда. Очень красивый молодой человек, должна вам сказать.
У Лори как бы мигом осунулось, опало лицо, свечение жизни на нем мгновенно погасло.
Принесли обед. Сюзанна, поглощая индейку, без умолку болтала о своей работе в Министерстве юстиции, рассказывала биографию, цепь событий, в результате которых она оказалась в Вашингтоне на своей нынешней работе. Наконец, без всякого перехода, внезапно, подсказанное интуицией, пришло решение: пора…
— Лори, вы ведь любили Кларенса Сазерленда?
Лори съежилась, будто от удара, лицо ее окаменело, невидящим взглядом она обвела зал.
— Мне не надо было спрашивать?
— Вы вольны спрашивать что вам угодно, мисс Пиншер. Вы — следователь, проводите дознание, а я, если не ошибаюсь, — подозреваемая. К тому же у меня нет алиби, никакого, поскольку приблизительно в то время, когда, как мне сказали, был убит Кларенс, я попала в затор и не могла вырваться. Свидетелей у меня нет.
— Мне все это уже известно, Лори. То, что вас, наряду с многими другими, — я особенно это подчеркиваю — подозревают в убийстве, тоже правда. Однако и вам было бы небесполезно знать, что я никак не заинтересована душевно травмировать людей в процессе разгадки этого преступления.
— Я знаю… Хорошо, вы задали вопрос… Как юрист юристу отвечу вам: наши отношения выходили за рамки чисто служебных.
— Как женщина женщину могу я спросить вас: а он отвечал вам взаимностью?
Лицо Лори исказила гримаса:
— Кларенс был чужд душевным слабостям, неуязвим ни с какой стороны.
— Говорят, он был слаб по женской части.
— Боже, как несовременно и вычурно…
— Тогда сами найдите подходящее слово.
— Он так и не повзрослел — это будет точнее.
Сюзанна улыбнулась: