— Ронни, привет.
Вежливо так говорю. С ним все всегда вежливо разговаривали. Он вообще единственный дилер был, который спокойно без охраны ходил.
— Здорово.
И смотрит на меня, как будто ничего не случилось.
— Перно пьешь?
— Тебе чего — «спид», марки?
Волос у Ронни, считай, не было, в лысине лампочки отражались.
— Да я спросить хотел…
— Ну, спрашивай.
— Я насчет Шерри Макаллистера.
Ронни посмотрел на меня. Он никогда не врал: это ему было ни к чему. Просто, прежде чем говорить, прикидывал, что за дела и как лучше ответить.
— Он мой кореш. Винни мой кореш был.
Ронни пьет. Я молчу, жду. Он все что-то прикидывает.
— Шерри, говоришь?
— Да.
Он рот вытер:
— Знаешь, что я ему должен?
У меня челюсть отпала.
— Ты ему должен?
— Он меня тут выручил недавно… Погоди, не двигайся. — Он глянул мне за спину и увидел, что кто-то вошел. Поставил стакан и негромко так мне говорит: — Сиди, где сидишь. — И к двери.
А в дверях мужик с обрезом. И рядом еще один, без всего, — говорун, надо думать. Этот уже и рот было открыл.
И у обоих чулки на головах надеты.
Только Ронни им развернуться не дал. Секунда была: они уже сейчас начнут, а Ронни как бы ничего не заметил и к выходу подался. Тут говорун закинул голову и заорал, причем таким голосом, что в баре все повскакивали. И вот, пока все только прочухивались, Ронни — раз и обрез — за дуло. Потом резко вниз, а мужику — в нос, так, что хрустнуло. Потом коленом в челюсть, вырвал обрез и тут же — я даже уследить не успел — рукояткой говоруну между глаз! Тот взвыл, а Ронни его еще по затылку приложил. Все, нокаут. Тут он и второго быстренько доделал.
Потом кричит:
— Мэнни! — (Это хозяин). — Мэнни, давай копам звони быстро!
Мэнни тут же набирает три девятки, говорит, чтобы снайперов прислали… А в баре народу человек двадцать-тридцать было. Из этих двоих кровища хлещет, тетки плачут. Первый, который с обрезом был, хрипит, задыхается. В общем, я такого никогда не видел. Бывали, конечно, разборки, но чтобы так — никогда. А Ронни уже с пушкой в дверях встал, выход контролирует.
Я такой:
— Ё-моё…
— Ники, закрой дверь. Мэнни, давай заднюю и боковую. От окон отойти, остальным всем лежать.
Мы пошли все закрывать. Сперва все притихли, потом эти двое опять застонали, тетки заплакали.
Потом слышим: сирены. Полиция приехала. Я их в конце концов сорок штук насчитал (из сорока — восемь снайперов). Скорые приехали, этих двоих погрузили и увезли. С них чулки сняли — лица все в лепешку, узнать трудно, конечно, но точно не наши. Оба белые, наверно, из Кэннинг-Тауна ребятки.
Полиция еще два часа потом всех мурыжила. Какие-то тетки полицейские, психологи, хрен знает кто вообще. Ронни допросили, но у него тридцать человек свидетелей, так что тут без проблем. Велели потом еще в участок подойти. Он им ничего, ясное дело, не сказал и не собирался. Меня они узнали и еще полбара, наверное, но у них ни на кого ничего не было. Меня-то, может, и могли завтра обыскать (за один день два раза попался — это все-таки перебор), а Ронни вообще ни при чем был, и, потом, они с ним тоже никогда не связывались.
Когда они ушли, Ронни допил перно. Лед-то уже растаял, конечно.
Допил перно и спокойно так говорит:
— Что, Ники, по твою душу приходили?
— Не знаю, вроде не с чего…
— Теперь и по твою придут.
— Как?
— Да так. У них тут наверняка свой человечек сидел и смотрел. Всегда кто-то есть, кто смотрит, чтобы все, как надо, сделали. Ну вот, увидели, что ты ко мне подсел, теперь узнают, кто ты и что ты Винни с Шерри знаешь. Потом за тобой проследят, куда ты отсюда пойдешь. Видишь, как поняли, что Шерри у меня, — сразу сюда нагрянули. Теперь и к тебе придут.
— Спасибо, что предупредил.
— Пожалуйста.
Сидим соображаем. Я говорю:
— Ты теперь как будешь?
Он показал бармену пустой стакан, и тот принес еще бутылку.
— А никак. Съеду и все. Мне с ними связываться себе дороже. Сам знаешь, я огнестрелкой не увлекаюсь.
— Ну да.
— Свалю, пока тут все не уляжется.
— А Шерри?
Он сначала уставился на меня, а потом, видно, понял, что хуже уже не будет:
— И Шерри тоже. Я ему должен.
— Слушай, Винни мой был кореш, мне надо знать, что там за дела.
Ронни отпил перно.
— Слушай, Ники, из тебя мститель, как из… в общем, не светись тут, а сваливай давай. В Шотландию или Уэльс.