— Комнату проветрим.
— Угу. — Миша завалился на подушку. — Давай поспим еще.
— Хорошо здесь, чисто и люди, это самое, светлые. Я, Миша, пожалуй, точно у вас останусь. Разреши бывшей позвоню, скажу, что не нужна она мне больше.
— Звони.
Дмитрий набрал номер Трайбера, надеясь на его понимание.
— Надя, здравствуй, это я — Гена.
Трайбер, похоже, не спал, на звонок ответил сразу, голос четкий, но раздраженный.
— Какая еще Надя?
— Забыла? Муж твой, а раньше господином звала.
— Дмитрий ты? Не можешь говорить? Ты в секте?
— Да. Видишь, какая ты умница. Вот что я тебе скажу. Нашел я, — Дмитрий сделал едва заметную паузу, — свое место в жизни. Больше тебя не побеспокою.
— Тебе опасность угрожает?
— Нет, что ты. Это мне друг — Михаил Юрьевич телефон дал позвонить. А ты живи, как хочешь, Инне, подружке своей привет передавай. Она тебя с панталыку сбила. Вот и сиди теперь на бобах, а на квартиру мою не рассчитывай!
— Ты нашел Горохова. Он там по известному адресу, а ты выйти не можешь?
— Да, все так. Ну и до свидания.
Хитрец отключился, проворчал, снова нажимая на кнопки:
— Посмотрим, как она без меня проживет.
«Удалить вызов?» Да. Дмитрий выдохнул, возвращая телефон на тумбочку, заметил Мишин взгляд. Черные глаза смотрели подозрительно.
— Инка, сука, ее настраивает квартиру мою разменять. — попробовал объяснить.
Миша молча перевернулся лицом к стене.
День прошел в тесном общении с наставником. Настолько тесном, что даже по нужде ходили вместе. Во дворе Дмитрий заметил двух «харизмачей», убирающих территорию. Секстанты были облачены явно не в рабочую одежду. В спортивных штанах и майках больше походили на братков из 90-х, чем на братьев по вере. Крепкие фигуры всегда маячили поблизости. А когда Миша отлучился за обедом, здоровяки как бы ненароком приблизились, лениво орудуя щетками справа и слева. При этом, играя мускулами и скромно улыбаясь, пожелали здоровья. Дмитрий ответил тем же.
Вернулся Миша с корзиной в руках, кивнул уборщикам, пояснил:
— Это, Гена, как наряд в армии — каждый день по двое братьев отвечают за внутренний порядок. Сегодня черед брата Гриши и брата Жоры.
— Спортсмены?
— Грузчики, как ты. Пойдем в комнату, отобедаем. Только сперва знаешь что, — Миша достал мобильник, — дай я тебя сфотографирую. Всех новоприбывших положено фотографировать.
Рядом махали щетками Гриша с Жорой. Миша положил корзину на землю, черные глаза буравили подопечного. Из оперативных соображений сфотографировали бы издалека, рассудил Дмитрий, а так, похоже, для внутреннего употребления фото необходимо. Все-таки организация.
Дмитрий улыбнулся в объектив, прозвучала имитация затвора, Миша улыбнулся в ответ.
— Ну вот! Сейчас только файл обзову. — Наставник потыкал в экран, удовлетворенно кивнул.
Отправляясь за ужином, Миша попросил из комнаты не выходить.
— Извини, Гена, пока рано с братьями общаться.
«Гена» выглянул за дверь, среди бродящих сектантов заметил выделяющихся габаритами Гришу с Жорой. Все еще обманывая себя и подавляя тревогу, решил, что здоровяки случайно несколько раз посмотрели в его сторону.
Миша принес ужин. На этот раз достал из корзины тарелку с картофельным пюре и куском рыбы, хлеб и пакет яблочного сока.
— Это тебе, Гена, я уже поужинал с братьями.
Отнести корзину с посудой Миша позвал в приоткрытую дверь одного из сектантов. Из вечерних сумерек вынырнул Гриша, с улыбкой взял корзину и пожелал спокойной ночи.
— Ложись, Гена, я тебе почитаю. — Наставник закрыл дверь, но на ключ запирать не стал.
Дмитрий сидел на кровати и прислушивался к процессам в организме. Проблема состояла в том, что, если раздеться и лечь под одеяло сейчас, возможно придется вставать среди ночи для посещения биотуалета. Решил часок потерпеть Мишиного бубнения и лег на кровать в штанах и рубашке.
— Сегодня без таблетки?
— Да, сегодня без нее обойдемся.
Спустя пару минут, как затылок промял подушку, потолочные доски стали расплываться, веки закрылись, на их внутренней стороне закружились разноцветные спирали, будто мозг решил выбраться из отяжелевшей головы. Голос наставника отдалялся, сознание уплывало в гости к Морфею.
В голове разорвалась петарда. В нос шибануло запахом тухлых тряпок и спревшей бумаги. В глазах у Дмитрия еще белела вспышка, в левом ухе стоял шум, как вдруг включилось сознание. Оказалось, белый свет исходил от фонаря, вокруг кромешная чернота, вместо шума по барабанным перепонкам ударили слова: