Кравченко незаметно проговаривается об этом в первом же абзаце первой главы:
"В этой главе мы рассмотрим комплекс проблем, связанных с сущностью общества и его взаимоотношением с природой, проанализируем типологию человеческих обществ с древности до нынешних дней, выделив главные типы общества - доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное. Переход от менее развитого общества к более развитому составляет содержание социального прогресса, который проявляется через революционные сдвиги и постепенные реформы.
Затем мы рассмотрим вопросы социализации и воспитания человека, процесс становления личности, разберем мир человеческих потребностей и желаний. Личность формируется в тесном контакте с социальной средой, составляющей ближайшее окружение индивида. Это его родители, родственники, друзья".[1]
Правда, это читается привычно и узнаваемо? И мы даже знаем, как-то исходно, наверное, еще из школьной поры, что дальше нам сделают полезно. К примеру, научат, как лучше обращаться с обществом. И никто не задумывается о том, что так нас готовят к обеду, как тех самых знаменитых устриц Кэролла, которых Плотник и Морж готовят не на огне, а долгими беседами.
Конечно, думающий человек сумеет извлечь пользу из того, что почерпнет в этих учебниках. Но при этом он все равно окажется и в качестве гостя, и в качестве еды за этим огромным обеденным столом, зовущимся Обществом. Общество не озабочено судьбой своих членов, оно - дикий, первобытный великан, озабоченный только своей личной судьбой и требующий от всех своих клеточек, чтобы они бездумно жертвовали собой ради его жизни.
Хорошо это или плохо - совсем другой вопрос. Если хорошенько подумать, то мы не случайно родились именно в этом обществе, в другом нам было бы хуже. Поэтому беречь свое общество нужно, вплоть до того, чтобы пожертвовать за него жизнью. Но пожертвовать, выполняя свою задачу и по своей воле, а не быть сожранным просто потому, что ты поверил сладким речам политиков или их говорунов, обрабатывающих наше сознание!
А то, что наше сознание обрабатывают, видно хотя бы потому, что целый век люди говорили о том, что прогресс - это довольно опасная вещь, прогресс уничтожает Землю, прогресс пожирает наши души, прогресс ведет к улучшению человеческой жизни лишь местами и временно, а потом жизнь значительно ухудшается. Академический ученый, создававший учебник для школьников, не мог не знать об этой стороне прогресса, но, тем не менее, нисколько не сомневается в нем. Почему? Потому что знает, что в нашем обществе все еще жива магическая сила этого слова, и само ближнее окружение человека убедит его, что прогресс - это хорошо.
В действительности, никакого прогресса нет. Есть изменения. Были одни общества, их сменили другие. Меняется человек, меняется среда, которая ему соответствует. Чтобы сказать, что новые общества стали лучше, надо сказать, что лучше стал их заказчик и творец. Но разве человек стал лучше?
Кстати, теория прогресса - явление историческое и очень новое. Ее не было еще три века назад. В восемнадцатом веке французские философы-дилетанты, готовившие кровавую резню по имени Французская революция, чтобы подъесть устои Церкви придумали довод в их споре: бога нет, а в природе все развивается естественно, то есть само. И ничто не остается таким, как его создал творец. Все развивается от простого к сложному, в силу чего - человек венец природы, то есть то, что должно заменить бога.
Вот так родилось понятие о прогрессе, то есть о движении от худшего к лучшему. В итоге религия была разрушена, а с ней и государство. Король был низвергнут, а власть захватили прохвосты и проходимцы, как и в России в семнадцатом году. Что значит, что теория прогресса - всего лишь орудие в политической борьбе за власть в этом мире. И работает она всегда через просвещение народных масс.
В середине девятнадцатого века эта политическая идеология была усилена биологическими сочинениями Чарльза Дарвина, попытавшегося перенести теорию прогресса, то есть последовательного естественного развития от простейшего к сложному, на живую природу и написавшего несколько сочинений о естественном отборе. Он же сделал и попытки доказать, что человек - это животное, почему полностью укладывается в законы биологического развития видов.
Эти его построения так очаровали "думающую публику" середины века, что были применены ко всем общественным наукам. После него бурно расцветают антропология и социология. Социология, придуманная Огюстом Контом еще в 1830-х годах, была исключительно политической наукой о том, как менять общество революционно - через "союз философов и пролетариев". Но после Дарвина она резко бросается в объятия биологии, и целый век старается вывести свои основания из жизни животных.