Выбрать главу

— Я знаю. Я тоже ждала случая сказать вам откровенно, что я была против того, чтобы везти Палермо в Карсон-Сити. Это был приказ, я должна была выполнить его и потеряла Палермо. Если это может послужить утешением, думаю, первое, что они сделают, когда я вернусь в Вашингтон…

— Ерунда, — спокойно прервал ее шеф. — Я имел в виду не Палермо. Это уже дело давнее. Я говорю о том, что происходит сейчас. Разве мы похожи на идиотов?

— Конечно нет. О чем вы говорите?

— Сначала всю вашу команду срочно вызывают в Вашингтон, а через двадцать минут приходит еще одно сообщение. Спохватились! — Он кинул листок на стол, и Элизабет наклонилась вперед, чтобы взять его. Она прочитала вслух: «Расследование: Эдгар Р. Филдстоун. Распоряжение: никаких действий не предпринимать».

— Ну и что? — не поняла она. — Они знают, что его здесь нет.

Он перешел почти на крик.

— Это значит, что дело закрыто и вы возвращаетесь домой. Но ни у кого не хватило порядочности объяснить нам, что, черт возьми, происходит. Заниматься нам этим дальше или нет.

— Как это можно закрыть, — удивилась Элизабет. — Мы знаем не больше того, чем неделю назад. По крайней мере я. И вы видели все рапорты, которые я составляла, пока работала здесь.

Он помолчал, а затем взглянул на нее. Постепенно выражение его лица изменилось.

— Ладно. Может быть, я не прав. — Видно было, что он сожалеет о сказанном. — Если я ошибся, прошу извинить меня.

Элизабет встала, прижимая свои бумаги к груди.

— Мне жаль, что так получилось с Палермо. Но если говорить честно, это была единственная несогласованная акция.

Чем-то слегка раздосадованный и даже смущенный, он произнес:

— Наверное, мне нужно показать вам кое-что. А может, и не нужно, не знаю. Но несколько минут назад, когда я запросил нашу штаб-квартиру насчет того, что происходит, мне в ответ пришло вот это. — Он протянул Элизабет другую расшифровку.

«Расследование: Эдгар Р. Филдстоун, ФГЭ и все, что к этому относится. Вступает в силу немедленно; направить копии всех рапортов в министерство юстиции, следственная группа Пэджетта, дело „Соединенные Штаты против Карло Балаконтано“».

Элизабет чувствовала себя так, словно ей дали пощечину. Она посмотрела на собеседника, но тот опять опустил глаза.

— Они арестовали Балаконтано? Я ничего не знала.

— Я верю. Вы действительно не знали. Извините.

— Мне ничего не сказали, — повторила Элизабет.

В семь часов утра здание министерства юстиции было тихим и походило на пещеру. Полы блестели, звуки отдавались эхом и замирали среди несовременных светильников, протянувшихся вдоль коридора с высоким потолком. В детстве Элизабет именно так представляла себе музеи и почту. Даже запах, казалось, был таким же: смесь воска, пыли, дезинфекции и старой бумаги — солидный, официальный, правительственный запах.

Она вошла в пустую комнату и направилась к своему столу. Здесь все было так, как она и ожидала. Когда ежедневно поступавшие к ней рапорты перестали умещаться на столе, их стали складывать грудой на пол. Через пару дней у кого-то будет масса работы.

Минут через пятнадцать она услышала первые шаги. Четкий звук кожаных подошв мужских ботинок эхом разносился по всему зданию. Потом она поняла, что идут двое. Когда один заговорил, она сразу узнала Пэджетта.

— Только выпью чашку кофе и… — Пэджетт распахнул дверь и замер. — Элизабет! Потрясающе. Рад, что ты вернулась.

Он начал наливать себе кофе, и тут вошел Коннорс.

— Доброе утро, мисс Уэринг, — произнес он, чуть нахмурившись. — Мне бы хотелось немного поговорить с вами, если вы не возражаете.

— Пожалуйста, — ответила Элизабет и поднялась. Коннорс уже пошел к своему кабинету, так что ей пришлось догонять его почти бегом.

За спиной раздался голос Пэджетта:

— Мартин, я принесу тебе кофе. Тебе тоже, Элизабет?

Она не затруднила себя ответом. Они молча дошли до двери, и Коннорс отпер ее, церемонно пропустив Элизабет вперед. Потом он придвинул для нее стул. Его манера вызвала у нее какое-то чувство неудобства. В его поколении это было не принято, скорее так могли вести себя их отцы.

Коннорс уселся за стол, поджал губы и сложил руки.

— Я рад, что вы пришли пораньше, потому что мне хотелось бы, чтобы вы были готовы помочь в одном деле.

Меня не увольняют, подумала Элизабет.

Коннорс наклонился вперед и продолжил:

— Вы лучше всех знакомы с этим делом, поэтому вдвойне важно ваше присутствие именно сейчас, когда оно переходит в стадию судебного разбирательства.