Подполковник готовился к допросу, еще не ведая, что был уже связан с двумя неизвестными.
Газеты потом писали, что 29 сентября 1964 года самолет Ан-2, пилотируемый летчиками гражданской авиации Шевелевым и Байдецким, следовал по маршруту Кишинев — Измаил. В Чадыр-Лунге он сделал посадку и взял на борт двух новых пассажиров. Ими оказались опасные преступники Караджия и Гудумак. Когда самолет набирал высоту, они под угрозой оружия заставили лечь пассажиров и потребовали вести самолет в Турцию. Шевелев, сделав вид, что послушался, развернул машину в сторону Кишинева. Приближался город, и самолет стал снижаться. Тогда Караджия открыл. по летчикам стрельбу. Раненый Шевелев продолжал снижение. Гудумак ударил его ножом... Самолет, потеряв управление, упал на виноградник. Летчики были без сознания, а преступникам удалось выбраться из машины) и скрыться...
Вот она, цепочка, и замкнулась, связала бандитов и Баженова. И с этого момента уже не покидало его не раз испытанное, знакомое чувство ответственности за то, чтобы они предстали перед законом. Ясно было одно, что тем двоим терять теперь нечего...
Оперативная группа под руководством Баженова начала действовать. Операция была разработана с присущей Баженову методичностью, и уже на другой день в Бендерах был задержан Гудумак.
Еще сутки поисков. Баженов нетерпеливо смотрел в, эти часы на телефон. Это ведь искусство — уметь ждать, не спугнуть, и, как всяким искусством, им надо было владеть. Будем справедливы (да и не нужны Баженову придуманные достоинства) и скажем, что Андрею Михайловичу это умение давалось труднее всего. Уж очень горяч был этот человек.
И вот звонок. Начальник одного из кишиневских отделений милиции Григорий Иванович Фурманов докладывает: «Есть данные, где скрывается Караджия...»
Из рассказов очевидцев складывается короткая хроника последующих за звонком минут. Заместитель Баженова Николай Дмитриевич Ковытев был с ним с самого начала операции. Он рассказывает:
— Андрей взял пистолет, надел фуражку. Выбежав из кабинета, крикнул: «Все — в машину!» Сели в мотоцикл с коляской. Следом — машина с людьми. Ехали на красный свет... У Фурманова все уже было наготове. В коридоре отделения милиции Баженов повстречал старшину Спектора. Лев Иосифович Спектор, один из самых давних сотрудников кишиневской милиции, только что сдал дежурство, но, узнав о готовящейся операции, домой уйти не захотел. Баженов сказал ему:
— Иди отдыхай, старина.
Спектор ответил:
— Старина не подведет.
Баженов с Фурмановым и Ковытевым поехали к дому, где скрывался Караджия. И хоть нельзя было разобрать, что происходит там, за утренними окнами, все напряженно вглядывались в них.
— Надо брать живым, — сказал Баженов...
В эти последние перед завершением операции минуты он был почти спокоен. Только глаза светились ярче и движения стали четче, собраннее. Он уже, наверное, видел, как обезоруживает бандита... Сейчас наступит (в который уж раз!) момент схватки. И ожидание этих мгновений заставляет его сосредоточиться, собраться.
Вот этот план — коридор, кухня, комната. Столбик фамилий — кто за кем входит, кто какое окно охраняет, кто стоит у дверей. Все под номерами. Номеру первому надо было идти в квартиру. Номером первым Баженов вписал себя, вторым Ковытева, третьим Фурманова. Тут же дата — 2 октября 1964 года...
Я уже многое знал о Баженове и, казалось, чувствовал его и понимал. Не хватало последнего, завершающего штриха. Для меня вот таким штрихом, осветившим характер Баженова, объясняющим его поступки, стал сделанный его рукою чертеж и список фамилий. Потом в республиканском управлении милиции я видел альбом, посвященный борьбе с бандитизмом. Многие из схем операций сделаны рукой их участника и руководителя Баженова. И под номером первым всегда стоит одна и та же фамилия.
Баженов привык быть первым, брать на себя самое опасное и тяжелое. Но дело не только в привычке и долге. Он был уверен в себе и хотел и умел передать эту уверенность другим.
Но давайте вернемся к тому дому, где скрывался преступник. Вот окно, из которого отстреливался Караджия. Пробитая выстрелом дверь уже закрашена, но Ковытев колупнул ногтем:
— Вот тут, видите, Караджия садил...
В эту дверь вбежал в то утро Баженов, за ним Ковытев, потом Фурманов. И сразу женский крик:
— Жора, милиция, не стреляй!
Где-то внутри мелькнула фигура... Караджия. Черные волосы, бешеные глаза. Белые вспышки выстрелов.
Баженов отпрянул за стену, толкнул Ковытева, сказал ему:
— Давай назад...