«Может, сбежим?» — робко поскреблась Ники, и Вторая, не жалея красок, расписала ей все возможные последствия этого поступка. Даже будучи под сильным впечатлением от всплывающих в голове образов, человеческая девушка проявляла завидную настойчивость.
«В месте, которое ты привыкла называть домом, нас не ждет ничего хорошего».
Ее — так точно, а вот у разведчицы еще оставалась одна призрачная лазейка на свободу, если разговор по душам с Ее Величеством не состоится.
«Ты забываешь о Первом!» — прозвучал крик отчаяния. Вторая в ответ на него лишь скривила губы в усмешке.
Мы резко остановились, да так, что я чуть не налетела на Четвертого.
— Ты что, разговариваешь сама с собой?
Зеленые глаза подозрительно сузились.
— А ты нет? — огрызнулась я, толкая его вперед. В узком коридоре было сложно разминуться, и обойти затормозившего напарника не представлялось возможным.
Он сделал пару шагов и снова замер.
— Хватит оглядываться. Я не сбегу, а если отстану, ты и так почувствуешь.
— Любые органы чувств, внутренние локаторы и даже технику — все можно обмануть. Ты сама учила перепроверять дважды.
Учила? Кого угодно, но только не его.
— Когда-то ты была лучшим мастером маскировки. Признаюсь, пару финтов я у тебя по молодости спер… — Ведущий разведчик задумчиво царапнул когтем стену. — Сейчас прогресс впереди, но от привычки полагаться на базовые ощущения сложно избавиться.
«Недоразвитый эмпат!» — мысленно прорычала Вторая, уловив намек. Она терпеть не могла, когда кто-либо пытался считать ее мысли. И не потому, что они были запретными, нет. Просто думы работяги — это думы всего Улья, а мысли разведчика принадлежат самому разведчику.
— Ты очень громко размышляешь о побеге. Не стоит, — усмехнувшись, предупредил Четвертый. — Я везде тебя найду.
Лицо непроизвольно скривилось в страшной роже, когда «щит и меч» повернулся спиной.
«Это мы еще посмотрим…»
Напарник чуть не промахнулся поворотом. Блуждать с ним в темноте не было никакого желания, потому пришлось мне потратиться на поиск. Когда «паучок» — так Ники мило окрестила Уугра — обнаружился за стеной, я протянула Четвертому лом. Тот поддел им плиту и без усилий отодвинул ее в сторону. Почуяв нас, еще живая тварь заворочалась, а когда защитный купол был снят и веревки чуть ослабли, выкинула вперед одну из многочисленных лап.
Стоило инстинктивно сделать шаг в сторону выхода, как на моем предплечье железным обручем сомкнулась твердая рука.
— Ишь ты, какой нервный! — Я вывернулась из захвата.
— А ты не дергайся.
— Уверена, он сильно проголодался за эти два дня и будет не прочь позавтракать неосторожными разведчиками.
Четвертый фыркнул, оттесняя меня в сторону.
— Недорослик его мастерски связал. Такую махину три узла и без силового плетения выдержат.
Он дернул на себя веревку. Палач замотал головой.
— Пошел, кому сказал!
Мы не привыкли работать с объектами, неподвластными нашей силе. Несмотря на грозный внешний вид, Четвертый выглядел сейчас весьма курьезно. Упираясь пятками в пол, он тянул из пещерной ниши сопротивлявшуюся тварь.
Еще более смешным казался Кир, когда во время одной из туристических поездок пытался сдвинуть осла с дороги. Животина была до ужаса флегматична и упряма, и Кир через полчаса сдался, передав поводья более опытным и сноровистым проводникам. Он, в отличие от Четвертого, умел проигрывать, не теряя при этом достоинства.
Глядя на потуги напарника, я не спешила ему помогать и не из-за личного нежелания, а по вполне объективным причинам. Тот, к моему счастью, страдал излишней, необоснованной гордостью и предпочитал все делать в одиночку. Но как бы то ни было, медленно и верно мы двигались в нужном направлении.
От скуки решила поразмышлять над одной из волнующих тем.
— Командир знает о том, что ты метишь на его место?
— Конечно, знает. — Разведчик сделал паузу, дабы перевести дух. — Более того, учит меня нюансам военной стратегии.
— Ах вот оно что! — Мое удивление выглядело слегка притворным. — Преемственность поколений?
Нравы и принципы, по которым Командир был взращен во времена Первой Сотни, уже устарели. Никто более не передает знания из уст в уста. Все происходит в строго обозначенных учреждениях.
— Ага, она самая.
Не то чтобы я осуждала выбор начальства… Но почему Четвертый?! Была я, в конце концов! Мы с Командиром всегда неплохо ладили.
— И когда же ты успел стать его любимчиком?
Рывок. Веревка затрещала, но выдержала.
— Пока кое-кто спал в криоблоке.
— Я не…
— Да-да, я помню, ты попала в мир гуманоидов через портал и долгие годы отважно с ними уживалась.
Издевался. И улыбка такая гадливая.
Тем временем полузадушенный Палач принял свое поражение и больше не рвал веревку. Ярость в янтарных глазах потухла, остались лишь тихая злоба и голод. Он не пытался вырваться, даже когда поводок, перекинутый укротителем через плечо, ослабил натяжение. Смирился. И мне стоило последовать его примеру, но…
— Тебе там медом намазано, что ли?
Запах Королевы и вкус ее силы. Весь Улей обожал мед. Я тоже до какого-то момента его любила.
— Чего тебе тут не хватает? Давай только честно.
Уж с кем я не собиралась откровенничать, так это с Четвертым. Но, зная его непростой характер, понимала — он будет донимать меня всю обратную дорогу, пока не получит хоть какой-либо ответ, похожий на правду. Вопреки широкому набору полезных качеств, разведчик не обладал и сотой долей такта и терпения, присущих Доку. И Ники, тяжело вздохнув, неохотно заговорила:
— Ты наверняка чувствуешь себя самодостаточным, цельным. Отдельной личностью… — остановилась и решила пояснить. — Личность — это…
— Я знаю, что это, — раздраженно фыркнул тот и сухо добавил: — Да.
— Молодец, — кивнула, — а я не чувствую. Здесь, в Улье, меня не покидает ощущение внутренней пустоты.
Четвертый явно хотел вставить какой-нибудь язвительный комментарий, открыл уже было рот, но промолчал.
— Будто часть тебя оказалась в другом теле. И только вместе с единением пришли понимание, гармония и некое ощущение целостности. — Патетичные фразы человеческой девушки, отыгрывающей до последнего свою уже никому ненужную роль, заставили меня поморщиться.
«Бе-е-е» — Вторая скорчила гримасу. На лице Четвертого, хоть он и старался сохранить невозмутимый вид, промелькнуло такое же брезгливое выражение.
— Сентиментальный разведчик — это отвратительно. Давай по существу.
Сквозь сжатые зубы я выдавила из себя:
— Там осталась моя семья, близкие мне люди.
— У тебя все это было и здесь.
Его непреклонный тон породили во мне бурю негодования.
— Док? Ты шутишь?
— Шучу, — мрачно ответил ведущий разведчик и резко дернул на себя замершего Уугра. Тот не удержал равновесия на связанных лапах и кувырнулся вперед.
Пожав плечами, я отвернулась, считая тему для обсуждения исчерпанной. Но не успела сделать и пары шагов, как произошли события, которые навсегда расширили список моих заклятых врагов, поместив туда еще одного из самых сильных и опасных персонажей Улья. Видимо, другим там места не было.
На плечо легла тяжелая рука. Вторая дернулась и тут же оказалась в крепком захвате. «Щит» без труда смял мою вялую контратаку. Сила, зажатая в тиски, хлынула обратно в вены. А я так и стояла, прижатая спиной к напарнику, полностью обездвиженная, и чувствовала лопатками изгибы его нагрудной брони.
Щелкнули Оковы.
— Ты спятил?! — Ярость кипела и растекалась по телу горящей лавой.
Четвертый невозмутимо поправил сползшие браслеты, явно рассчитанные на более толстые, вероятно, мужские запястья и все также молча принялся накачивать их своей силой.