Выбрать главу

Я дергаю простуженный колокольчик их домика с закрытыми ставнями – и жду. Они опасаются кредиторов, выглядывают из-за угла иль выступа стены[124].

– Это Стивен, сэр.

– Впускай его. Впускай Стивена.

Отодвигают засов, Уолтер меня приветствует А мы тебя за кого-то приняли.

На обширной постели дядюшка Ричи[125], о подушках и одеяле, простирает дюжее предплечье над холмами колен. Чистогруд. Омыл верхний пай.

– День добрый, племянничек.

Откладывает дощечку, на которой составляет счета своих издержек, для глаз мистера Недотеппи и мистера Тристрама Тэнди, сочиняет иски и соглашения, пишет повестки Duces Tecum[126]. Над лысиной, в рамке мореного дуба, «Requiescat»[127] Уайльда[128].

Обманчивый свист его заставляет Уолтера вернуться.

– Да, сэр?

– Бражки Ричи и Стивену, скажи матери. Она где?

– Купает Крисси, сэр.

Та любит с папочкой поваляться. Папочкина крошка-резвушка.

– Нет, дядя Ричи…

– Зови просто Ричи. К чертям сельтерскую. От нее тупеешь. Вуиски!

– Нет, дядя Ричи, правда…

– Да садись, черт дери, не то я сам тебя с ног сшибу.

Уолтер тщетно косит глазами в поисках стула.

– Ему не на что сесть, сэр.

– Ему некуда свою опустить, болван. Тащи сюда чиппендейловское кресло.

Хочешь перекусить? И брось тут свои ужимки. Поджарить ломоть сала с селедкой? Точно нет? Тем лучше. В доме шаром покати, одни пилюли от поясницы.

All'erta[129]! Насвистывает из aria di sortita[130] Феррандо[131].

Грандиознейший номер, Стивен, во всей опере. Слушай.

Вновь раздается его звучный свист с мелодичными переходами, шумно вырывается воздух, могучие кулаки отбивают такт по ватным коленям.

Этот ветер мягче.

Распад в домах: у меня, у него, у всех. В Клонгоузе ты сочинял дворянским сынкам, что у тебя один дядя судья, а другой – генерал. Оставь их, Стивен. Не здесь красота. И не в стоячем болоте библиотеки Марша[132], где ты читал пожелтевшие пророчества аббата Иоахима[133]. Для кого? Стоглавая чернь на паперти. Возненавидевший род свой[134] бежал от них в чащу безумия, его грива пенилась под луной, глаза сверкали, как звезды. Гуигнгнм с конскими ноздрями. Длинные лошадиные лица. Темпл, Бык Маллиган, Кемпбелл-Лис, Остроскулый[135]. Отче аббат, неистовый настоятель, что за обида так разожгла им головы? Пафф! Descende, calve, ut ne nimium decalveris[136]. С венчиком седовласым на главе, обреченной карам, вижу его себя ковыляющим вниз на солею (descende!), сжимающим дароносицу, василискоглазым. Слезай, лысая башка! У рогов жертвенника хор эхом повторяет угрозу, гнусавую латынь попов-лицемеров, грузно шлепающих в своих сутанах, отонзуренных, умащенных и холощеных, тучных от тучной пшеницы[137][138].

А может быть, вот в эту минуту священник где-то рядом возносит дары.

Динь– динь! А через две улицы другой запирает их в дарохранительницу.

Дон– дон! А третий в часовне богородицы заправляется всем причастием в одиночку. Динь-динь! Вниз, вверх, вперед, назад. Досточтимый Оккам думал об этом, непобедимый доктор. Английским хмурым утром чертячья ипостась щекотала ему мозги. Когда он опускал свою гостию и становился на колени, он слышал, как второй звонок его колокольчика сливается с первым звонком в трансепте (он поднимает свой), а поднимаясь, слышал (теперь я поднимаю), как оба колокольчика (он становится на колени) звенят дифтонгом[139].

Кузен Стивен[140], вам никогда не бывать святым. Остров святых[141]. Ведь ты был прямо по уши в святости, а? Молился Пресвятой Деве, чтобы нос был не такой красный. Молился дьяволу на Серпентайн-авеню, чтобы дородная вдова впереди еще повыше задрала бы юбки из-за луж. O si, certo[142]! Продай за это душу, продай, за крашеные тряпки, подоткнутые бабенкой. И еще мне порасскажи, еще! На верхней площадке трамвая в Хоуте один вопил в дождь: «голые бабы»! Что скажешь про это, а? Про что про это? А для чего еще их выдумали? А не набирал что ни вечер по семи книг, прочесть из каждой по две страницы? Я был молод. Раскланивался сам с собой в зеркале, пресерьезно выходил на аплодисменты, поразительное лицо. Ура отпетому идиоту! Урря! Никто не видел – никому не рассказывай. Собирался написать книги, озаглавив их буквами. А вы прочли его «Ф»? Конечно, но я предпочитаю «К».

А как изумительна «У». О да, «У»! Припомни свои эпифании[143] на зеленых овальных листах, глубочайше глубокие, копии разослать в случае твоей кончины во все великие библиотеки, включая Александрийскую. Кому-то предстояло их там прочесть через тысячи лет, через махаманвантару[144]. Как Пико делла Мирандола[145]. Ага, совсем как кит[146]. Читая одну за одной[147] страницы одинокого однодума кого уж нет не одну сотню лет будто сливаешься заодно с тем одиночкой который как-то однажды…

Зернистый песок исчез у него из-под ног. Ботинки снова ступали по склизким скрипучим стеблям, острым раковинам, визгливой гальке, что по несметной гальке шелестит[148], по дереву, источенному червями, обломкам Армады[149]. Топкие окошки песка коварно подстерегали его подошвы, смердя сточными водами. Он осторожно обходил их. Пивная бутылка торчала по пояс в вязком песочном тесте. Часовой: остров смертельной жажды[150]. Поломанные обручи у самой воды, на песке хитрая путаница почернелых сетей, подальше задние двери с каракулями мелом и выше по берегу веревка с двумя распятыми на ней рубахами. Рингсенд: вигвамы бронзовых шкиперов и рулевых. Раковины людей.

Он остановился. Прошел уже поворот к тете Саре. Так что, не иду туда? Похоже, нет. Кругом ни души. Он повернул на северо-восток и через более твердую полосу песка направился в сторону Голубятни[151].

– Qui vous a mis dans cette fichue position[152]?

– C'est le pigeon, Joseph[153].

Патрис, отпущенный на побывку, лакал теплое молоко со мной в баре Макмагона, Сын дикого гуся[154], Кевина Игена Парижского. Отец мой был птицей, он лакал lait chaud[155] розовым молодым языком, пухлая мордочка, как у кролика. Лакай, lapin[156]. Надеется выиграть в gros lots[157]. О женской природе он читал у Мишле[158]. Но он мне должен прислать «La Vie de Jesus»[159] мсье Лео Таксиля. Одолжил какому-то другу.

– C'est tordant, vous savez. Moi, je suis socialiste. Je ne crois pas en l'existence de Dieu. Faut pas Ie dire a mon pere[160].

– Il croit[161]?

– Mon pere, oui[162].

Schluss[163]. Лакает.

Моя шляпа в стиле Латинского квартала. Клянусь богом, мы же должны поддерживать репутацию. Желаю бордовые перчатки. А ты ведь учился, верно? Чему только, ради всех чертей? Ну как же: эфхабе. Физика-химия-биология.

А– а. Съедал на грош mou en civet[164], мяса из котлов фараоновых[165], втиснувшись между рыгающими извозчиками. Скажи этак непринужденно: когда я был в Париже, знаете, Буль-Миш[166], я там имел привычку. Да, привычку носить с собой старые билеты, чтобы представить алиби, если обвинят в каком-нибудь убийстве. Правосудие. В ночь на семнадцатое февраля 1904 года[167] арестованного видели двое свидетелей. Это сделал другой: другой я. Шляпа, галстук, пальто, нос. Lui, c'est moi[168]. Похоже, что ты не скучал там.

Гордо вышагивая. А чьей походке ты пробовал подражать? Забыл: кто-то там обездоленный[169]. В руках перевод от матери, восемь шиллингов, и перед самым носом швейцар захлопывает дверь почты. Зубы ломит от голода. Encore deux minutes[170]. Посмотрите на часы. Мне нужно получить. Ferme[171]. Наемный пес! Ахнуть в него из дробовика, разнести в кровавые клочья, по всем стенкам человечьи клочья медные пуговицы. Клочья фррр фррр щелк – все на место. Не ушиблись? О нет, все в порядке. Рукопожатие. Вы поняли, о чем я? О, все в порядке.

вернуться

124

Из-за угла иль выступа стены – «Макбет», 1, 6.

вернуться

125

Ричи Гулдинг – неудачливый делец и юрист, оставшийся не у дел, но изображающий солидность и занятость. Мистер Недотеппи и мистер Тристрам Тэнди – иронические имена мнимых лиц, выражающие насмешку Стивена над пустыми играми Ричи. Тристрам Тэнди – смесь двух имен: ирл. революционера Нэппера Тэнди (1740-1803) и Тристрама Шенди, героя романа Стерна.

вернуться

126

«берешь с собой» (лат.) – повестка о явке в суд с представлением каких-либо документов или предметов.

вернуться

127

«Покойся» (лат.)

вернуться

128

В странах Запада есть обычай вешать на стенах обрамленные тексты популярных стихов.

вернуться

129

Будь на страже! (итал.)

вернуться

130

входная ария (итал.)

вернуться

131

Alterta! – Ария из оперы Верди «Трубадур», акт I, сц. 1.

вернуться

132

…в стоячем болоте библиотеки Марша, где ты читал… – в «Герое Стивене» этой строчке соответствует небольшой эпизод, где, в частности, читаем: «В своих блужданиях Стивен открыл библиотеку… основанную архиепископом Маршем… и ходил туда по нескольку раз в неделю читать старинные итальянские книги Треченто». В отличие от героя, автор посетил эту библиотеку всего дважды, 22 и 23 октября 1902 г.; читал же он там Иоахима Флорского (см. ниже).

вернуться

133

Аббат Иоахим – Иоахим Флорский (ок.1145-ок.1202), итал. мистик, выдвинувший модель всемирной истории из трех эпох или царств, подчиненных трем Лицам Пресвятой Троицы: царство Отца – от сотворения мира до рождества Христова, царство Сына – от рождества Христова до 1260 г., царство Св.Духа – от 1260 г. до конца времен; в третью эпоху должно быть возвещено и новое откровение, Завет Св.Духа в дополнение к Ветхому завету (Отца) и Новому завету (Сына). Модель была созвучна религиозным исканиям европейской интеллигенции начала века, и Джойс в молодости некое время увлекался ею, вслед за Йейтсом и отчасти под влиянием его рассказа «Скрижали Закона» (1897). В это же время в России Третий завет проповедовали Мережковский и его круг.

вернуться

134

Возненавидевший род свой… – мотив мизантропии, отталкивания от окружающих как от «черни» стоит, натурально, под знаком Свифта, присяжного мизантропа ирл. культуры (хотя, кажется, эта репутация и не отвечает реальности). Джонатан Свифт (1667-1745), писатель и аббат, настоятель дублинского собора Св.Патрика, – фигура, близкая Джойсу и важная для него. Согласно «Путешествиям Гулливера», он предпочитал людскому роду лошадей, гуигнгнмов; как считали в эпоху Джойса, к концу жизни он испытывал все растущую мизантропию, перешедшую в безумие; по завещанию он оставил средства на основание психиатрической больницы в Дублине. Переход от Иоахима к Свифту – отражение упомянутого рассказа Йейтса.

вернуться

135

Кемпбелл-Лис, Остроскулый – прозвища о.Ричарда Кемпбелла, одного из преподавателей колледжа Бельведер, сохраненные в «Портрете художника» (гл. 4).

вернуться

136

спустись, плешивец, чтобы вовсе не оплешивел (лат.)

вернуться

137

В сознании Стивена – протеические взаимопревращения двух неортодоксальных аббатов; от Свифта он возвращается к Иоахиму. Лат. цитата (несколько измененная) – из апокрифа XVI в. «Прорицания пап», который был приписан Иоахиму в том его издании (Венеция, 1589), которое читал Джойс в библиотеке Марша; в цитате – реминисценция текста 4 Пар. 2, 23-24. Глава, обреченная карам – аллюзия на преследования Иоахимова учения (не сам Иоахим, но его более радикальные последователи подверглись неоднократному осуждению в XIII в.).

вернуться

138

Тучных от тучной пшеницы – Втор. 32, 14.

вернуться

139

. От церковной сцены мысль Стивена переходит к совершаемому в церквах таинству евхаристии (тема о нем есть и в эп. 1; видно, что Джойс о нем думал пристально и натуралистично, концентрируясь на его физической стороне). Есть проблема: как совмещается единственность Христа со множеством совершаемых пресуществлений? Стивен воображает это множество и вспоминает, что проблему решал Уильям Оккам (ок.1285-1349), англ. философ, один из крупнейших схоластов, прозванный «Непобедимым Доктором».

вернуться

140

Кузен Стивен… – с заменой святого на поэта, а Стивена на Свифта – фраза, сказанная последнему его кузеном, драматургом Джоном Драйденом, после знакомства с его поэтическими попытками.

вернуться

141

Остров святых – средневековое прозвание Ирландии – «остров мудрецов и святых»: в раннем средневековье оттуда на континент Европы являлось много подвижников, целый ряд из коих стали святыми.

вернуться

142

О да, бесспорно! (итал.)

вернуться

143

Припомни свои эпифании – рождение этого жанра Джойс описывает в «Герое Стивене». Там развита и его эстетика, включающая такую, не слишком внятную, дефиницию: «Под эпифанией он понимал внезапное явление духовного, передающееся в вульгарности слова или жеста или же в какой-либо памятной фазе самого духа».

вернуться

144

Махаманвантара – великий год (санскр.), по учению индуизма, мировая эпоха длиной в 4320 млн лет.

вернуться

145

Пит Делла Мирандола (1463-1494) – одна из ярких фигур итал. Ренессанса, философ и ученый, юноша с огромными талантами и познаниями, с тягой к тайноведению, горделивый и амбициозный.

вернуться

146

Ага, совсем как кит – «Гамлет», III, 2.

вернуться

147

Читая одну за одной… – пародийная стилизация эссе «Пико делла Мирандола» Уолтера Пейтера (1839-1894), влиятельного английского культурфилософа, эссеиста, стилиста. Эссе вошло в его известную книгу «Ренессанс» (1873, рус. пер. 1912).

вернуться

148

Что по несметной гальке шелестит – «Король Лир», IV, 6.

вернуться

149

Обломки Армады – в 1588 г. испанский флот Великая Армада был разбит англичанами, и поздней некоторые из его судов потерпели крушение у берегов Ирландии.

вернуться

150

Остров смертельной жажды – аллюзия на выражение «остров неутолимого голода» в песни IV «Одиссеи».

вернуться

151

Голубятня – прозвание форта, где размещалась дублинская электростанция.

вернуться

152

Кто же тебя привел в это положеньице? (франц.) – цитата из «Жизни Иисуса» (1884), одного из антирелигиозных сочинений, которые под псевдонимом Лео Таксиль выпустил француз Габриэль Жоган-Паже (1854-1907).

вернуться

153

да голубь, Иосиф (франц.)

вернуться

154

Дикими гусями называли ирландских политических эмигрантов, начиная со сторонников Якова II, покинувших страну в конце XVII в.; большую часть их составляли военные, а поздней – террористы.

вернуться

155

теплое молоко (франц.)

вернуться

156

кролик (франц.).

вернуться

157

лотерея (франц.).

вернуться

158

Имеется в виду, вероятно, книга «Женщина» знаменитого французского историка Жюля Мишле (1798-1874).

вернуться

159

«Жизнь Иисуса» (франц.)

вернуться

160

Знаете, прямо обхохочешься. Я сам социалист. Я в существование бога не верю. Только отцу моему не говорите (франц.)

вернуться

161

А он верующий? (франц.)

вернуться

162

отец-то, да (франц.).

вернуться

163

закончили (нем.)

вернуться

164

похлебка из легких (франц.)

вернуться

165

Мясо из котлов фараоновых – Исх. 16, 3.

вернуться

166

Буль-Миш – изображая заправского парижанина, Стивен употребляет фамильярное название бульвара Сен-Мишель, любимого места студентов и богемы.

вернуться

167

В ночь на семнадцатое… – реминисценция дела об убийстве, бывшего в феврале 1904 г. в ирл. газетах. Мотив преступника – двойника Стивена, возможно, связан с тем, что убийство произошло на Стивен-стрит. Комментаторы с большой фантазией видят тут серию из русских аллюзий: «другой я… пальто, нос» – на «Двойника» Достоевского, «Шинель» и «Нос» Гоголя.

вернуться

168

он – это я (франц.) – ироническая адаптация афоризма «Государство – это я» Людовика XIV; вероятен и отзвук Флоберовой вариации этого афоризма, тоже иронической: «Мадам Бовари – это я» (постмодернистское наслоение многократной и многонаправленной иронии).

вернуться

169

…Кто-то там обездоленный. – Тема обездоленности, лишенности законного достояния и наследства – важный элемент самоощущения Стивена, и темы отца и сына в романе. Начало темы – в «Портрете», дальнейшее продолжение – в эп. 9, где этот мотив – одна из параллелей Стивена с Гамлетом. Ср. также «Зеркало», эп. 10.

вернуться

170

еще без двух минут (франц.).

вернуться

171

закрыто (франц.)