Выбрать главу

Пока что он слишком молод, чтобы долго ломать голову над загадками жизни. В нем играет горячая кровь. Утром Улугбек приказывает седлать поскорее коней и спешит за город, в сад Давлетабад, где шумят водопады, в еще не одевшихся листвой зарослях в предчувствии близкой весны кричат фазаны, выискивая подруг, и слуги уже расстилают громадный достархан - пиршественную скатерть.

Песни звучат в садах весь день, а то и всю ночь напролет, пока над дальними холмами не появится утренняя звезда Зухрат.

- Музыканты, играйте веселей! - кричит Улугбек. - Ведь Зухрат - ваша покровительница, ее всегда рисуют с бубном в руках. Играйте в ее честь!

А один из гостей, больше других умудренный в искусстве лести, вспомнив к случаю стихи Низами, уже спешит весьма прозрачно сравнить молодого правителя с легендарным героем Хосровом:

В пять лет уже все то, что дивно в нашем мире, Он зорко наблюдал, учась постигнуть шире. Шести достигнув лет, взрос кипарисом он, Стремясь обычаи постичь шести сторон. Он славен стал красой; узрев его однажды, «Юсуф египетский»[18] о нем сказал бы каждый...

Улугбек любил и знал стихи Низами и с улыбкой подхватывал певучие строчки:

Он узел из волос развязывал стрелой, Копьем кольцо срывал с кольчуги боевой. Как лучник, превращал, на бранном целясь поле, Венеры барабан он в барабан соколий...[19]

Своих охотничьих соколов Улугбек тоже не забывал. Бросив пирующих гостей, он вскакивал на коня и мчался по окрестным полям, где в чистых весенних лужах отражалось бездонное небо. Увлеченный охотой, молодой правитель больше смотрел вверх, где быстрокрылые кречеты стремительно гонялись за жирными перепуганными утками. То, что творилось вокруг, на земле, Улугбек почти не замечал. Только изредка ему резали глаз какие-нибудь развалины или обвалившиеся дувалы покинутого людьми кишлака.

Нищета и разруха царили в селениях, дочиста разграбленных за годы военных смут. Крестьян душили налоги. Их было без счета: земельный налог - харадж, подушная подать - джизья, барщинные работы - богар, обязанность по первому требованию хозяина поставлять лошадей и ишаков и еще великое множество всяких непредвиденных налогов и податей, которые назывались общим именем «аваризат».

И хозяев тоже было немало. Подвластные им земли правители раздавали своим приближенным. Это называлось суюргал. Каждый владетель такого суюргала, собирая налоги в казну, конечно, не обижал и себя.

Обширнейшие земли были приписаны также к многочисленным мечетям, священным мазарам, ханакам по особым, вакуфным, дарственным грамотам. На доходы от вакуфных земель кормилось все несметное множество духовных лиц.

Улугбек понимал, что страна обнищала и приходит в упадок. Но, конечно, ему и в голову не могло прийти снизить налоги и тем облегчить положение народа. Наоборот, чтобы пополнить казну, налоги повышались и взыскивались беспощадно. В этом Улугбек был сыном своего времени и даже помыслить не мог иначе.

И путь к процветанию страны он видел тоже в духе своего времени. Лучше всего наполнять казну за счет соседей - таков» был, пожалуй, главный завет Тимура. Улугбек мечтал о военных походах.

Тем временем Шахрух решил вернуть обратно Хорезм, захваченный за время междоусобных смут кочевыми узбеками. Поручил он эту задачу Шах-Малику. Улугбек тоже послал свои войска, но сам очутиться вновь под началом недавнего назойливого опекуна решительно отказался.

Завоевав Хорезм, Шахрух послал свои войска дальше на запад отбирать области, захваченные сыном своего покойного брата Омар-Шейха Искандером. Улугбек не пожелал участвовать и в этом походе, хотя и предоставил отцу несколько боевых слонов. Он жаждал собственных подвигов, которые ни с кем не хотел делить.

Он уже забыл, как еще совсем недавно бежал, словно заяц, в ночной темноте, спасая свою жизнь. Теперь ему казалось, будто во всем тогда был виноват один неудачливый Шах-Малик. А теперь-то Улугбек покажет всему миру, на какие подвиги способен внук непобедимого Тимура!

И случай скоро представился. В Фергане сидел наместником другой сын Омар-Шейха, царевич Ахмед. Земли его считались подвластными Улугбеку. Но Ахмед вовсе не хотел подчиняться своему двоюродному брату, да еще такому молодому. На строгие повеления Улугбека он попросту не отвечал. Улугбек вызвал его в Самарканд. Тот не приехал.