Выбрать главу

Больше всего ему хотелось остановиться и сказать: «Пошли домой, голубка. Я, видишь ли, сам Солнечный Маг, более того, Хранитель Зона, и достаточно мне щелкнуть пальцами, как все начальство в Купели радостно забудет, что был такой парень со шрамом и что-то говорил про какую-то шеламку. Не надо волноваться, лапочка, я мигом все улажу». Но, разумеется, ничего похожего он не говорил, так как, раскрой он сейчас свое инкогнито — и, может быть, очень скоро у него начнутся неприятности посерьезнее сегодняшних. Нет, мы ребята битые, нас на такие подначки не поймаешь. Так что приходится пока топать следом за женой и смотреть, куда кривая выведет.

Десси остановилась так резко, что Сайнем едва не толкнул ее в спину.

Они стояли перед маленькой поляной, посреди которой возвышалась огромная старая ель. Она прожила, наверное, не один век и теперь умирала — наклонилась под собственной тяжестью так, что могучие узловатые корни уже показались на поверхности земли. Но ель все еще была жива, и на густой блестящей хвое почти не осталось снега — он пластами соскальзывал на землю.

Десси обернулась и заговорила горячо и поспешно, словно боялась, что ей не дадут закончить:

— Я думала все утро. Пока ты был в лесу. Раз уж он ушел, мне тоже надо уходить. Послушай, так лучше будет. В Пришеламье крепостей много, а меня в любой примут, ты знаешь. Люди короля к нам приедут, прошерстят все, поймут, что тот парень врал, и плюнут на все. Тем более они чужан бояться будут, так надолго не задержатся. А летом я вернусь. До лета совсем уже мало осталось. Проживу без труда, мне тут все родное, ты же знаешь. Да, на всякий случай, зачатия во мне нет, ты не беспокойся. Так что все в порядке будет. Я только об одном попросить хочу. Давай я с тобой огнем поделюсь. Это просто. А то мало ли, Карстен и другие уже привыкли на шеламский огонь рассчитывать, так что… Так лучше будет, правда?

Сайнем долго молчал. Прикидывал, просчитывал. Выходило, что Десси права. Если ему сейчас раскрыться — шума не оберешься. Матушка и Хугин, Верховный Маг, такого шанса не упустят, опять возьмут его под крылышко. Нет уж, избави Солнце, оборони Шелам.

— Ты дашь о себе знать? — спросил он.

— Постараюсь. Я тебе вот что — ожерелье пришлю с лисами и сороками. Пойдет?

— Ладно. Не нравится мне все это, но раз уж ты вбила себе в голову, ладно. Как только королевские люди уедут, тут же возвращайся.

— Да уж, конечно. Куда ж я без вас? Ну, пока не передумал, дай руки.

Сайнем послушно протянул ладони, но она схватила его за самые локти и сказала:

— Возьми, милостью Шелама.

На несколько мгновений все потонуло в слепящей боли, он горел и не умирал, кричал и не мог издать ни звука, потому что у него не было больше ни рта, ни гортани. Потом все кончилось. Только кожу на предплечьях все еще слабо покалывало. Сайнем засучил рукава и обнаружил там темные отпечатки пальцев Десси.

Она улыбнулась:

— Вот я тебя и пометила! Посмотришь — сразу вспомнишь. Прощай до лета.

* * *

Теперь ветер толкал его в спину, и идти было легко. Сайнем старался не думать ни об очередной ведьминой выходке, ни о своем согласии, ни о том, как будет объясняться в замке и перед Армедом. Соврет что-нибудь, не в первый раз. Но не думать не получалось.

Сайнем остановился. Потер подбородок. Мрачно хмыкнул и повернул назад, снова подставляя лицо порывам ветра. Но не успел он сделать и пары шагов, как где-то в глубине леса, там, где он оставил Десси, раздался страшный треск, свист веток и глухой удар падающего дерева.

Сайнем бросился бежать, тут же споткнулся, со сдавленными проклятиями сорвал снегоступы и понесся по старым следам, с каждым шагом все яснее понимая, что снова оказался небывалым, невероятным самовлюбленным мерзавцем.

Наверное, в его жилах было уже достаточно бурого огня, так что, несмотря на панику, он не заблудился. На поляне, откуда он ушел совсем недавно, лежала поваленная ветром старая ель, а рядом с затканным лишайниками стволом сидела Десси, зажав голову между коленями.

Сайнем схватил ее за плечи, рывком поставил на ноги:

— Ты цела?

Она глядела на него из-под сетки бледно-рыжих волос, даже не пытаясь откинуть их с лица, и только щурилась, как будто не могла увидеть его ясно.