Выбрать главу

– Думаете, она поколотит Бойда?

Для Скарлетт, как и для всего графства, было непостижимо, что маленькая миссис Тарлтон держит в страхе своих рослых сыновей, да еще и достает их стеком при всяком удобном случае. Беатрис Тарлтон, имея на руках хлопковую плантацию, сотню негров и восемь детей, а также самую большую в штате коннозаводческую ферму, была вся в делах и заботах и нрав свой горячий не сдерживала. Правда, стегать лошадей или рабов в ее владениях не дозволялось никому, но от милых шалостей своих сынишек она просто сатанела и потому пребывала в твердом убеждении, что чем чаще их пороть, тем лучше для пользы дела.

– Бойда она бить, конечно, не станет. Она его и никогда-то не драла особенно, из-за того что он старший, а кроме того – недомерок, самый мелкий в нашем выводке. – Стюарт ухмыльнулся с высоты своих шести с лишним футов: – Мы потому его и оставили, пусть объяснит ей, что к чему. Пора бы уж маме перестать нас наказывать! Нам по девятнадцать лет, а Тому двадцать один, а она с нами как с малолетками.

– И что же, завтра на барбекю к Уилксам ваша матушка прискачет на этом новом коне?

– Она бы и хотела, да папа говорит, конь чересчур горячий, опасно. И девочки ей не дадут. Решили, что надо ей хоть раз в жизни выехать в общество, как полагается леди, в экипаже.

– Надеюсь, завтра обойдется без дождя, – светским тоном заметила Скарлетт. – А то всю неделю льет чуть не каждый день. Хуже нет переносить барбекю в дом.

– Нет, завтра солнце будет жарить, как в июне. Посмотри на закат, – Стюарт повел головой, – никогда не видывал краснее. Погоду всегда можно определить по закату.

На горизонте, за бескрайними землями Джералда О’Хара, вполнеба плавился малиновый закат. Солнце опустилось куда-то в холмы за Флинт-Ривер, и сквозь тепло апрельского дня вдруг потянуло легкой, но вполне ощутимой, даже знобкой прохладой.

Весна в тот год настала ранняя, с частыми теплыми дождями и внезапным буйным цветением кизила и персиков, бело-розовыми звездами мерцающих над темным разливом реки и на дальних холмах. Уж и плантации почти все были вспаханы, а пунцовое великолепие заката придавало свежеподнятым пластам красной почвы еще более насыщенные оттенки.

Влажная, голодная, взрытая плугом земля ждала посева – розовая на гребнях пластов, алая и темно-бордовая в глубине борозд. Белый плантаторский дом стоял островком в красном бушующем море, среди извивающихся, кружащих спиралью валов, вдруг застывших в момент взлета. Здесь не увидишь ни одной длинной прямой борозды, какие тянутся вдоль желтых глинистых полей на равнинах средней Джорджии или в вязком черноземе побережья. Этот холмистый край распахивали причудливыми загогулинами, чтобы уберечь плодородный слой от смывания в речную пойму.

На здешних варварски красных землях, прямо-таки кроваво-красных после дождя, а в сушь покрытых желтой тончайшей пылью, родился самый лучший хлопок.

Это был милый край белых особняков, мутных желтых рек и мирных возделанных полей, но и край, где сходятся противоположности, край ярчайшего, ослепительного солнца и наиплотнейших теней.

Расчищенные плантации и мили хлопковых полей улыбались солнышку, благодушные и самодовольные. А по бокам стояли леса, густые, темные и холодноватые даже в полуденную жару, таинственные и несущие смутную угрозу. Здесь высокие сосны тихо вздыхают на ветру и что-то бормочут в вековечном своем терпении, что-то похожее на предостережение: «Берегитесь… Берегитесь… Тут было все наше когда-то… Мы можем опять забрать вас себе…»

Пока сидящая на веранде троица созерцала закат, со двора стали доноситься вечерние звуки: утробные вздохи скота, позвякивание упряжи и визгливый беззаботный смех негров; это работники и мулы возвращались с полей. Где-то в доме раздался мягкий голос Эллен О’Хара, матери Скарлетт, – она кликнула черную девчушку со связкой ключей. Звонкий детский голосок тут же ответил: «Да-мэм!» – и торопливые ножки затопотали к задней двери и дальше, во двор, к коптильне, где Эллен будет выдавать провизию работникам. В недрах дома возникли другие звуки – слуга и дворецкий Порк доставал посуду и столовое серебро, накрывал на стол к ужину.

Эти домашние шумы ясно дали понять братьям, что пора и честь знать. Но они не горели желанием предстать перед своей матушкой и потому всячески тянули время, ожидая, что Скарлетт вот-вот пригласит их отужинать в «Таре».

– Послушай-ка, Скарлетт, – сказал Брент. – Я насчет завтра. Если нас тут не было и мы не знали про барбекю и про бал, это же не значит, что нам нельзя потанцевать вволю. Ты ведь не все танцы обещала? Или все?